Фотография как ритуал / Интервью с Ильей и Ульяной Никитиными

Илья Никитин (р. 1993) — художник, занимающийся документальной и художественной фотографией. Родился в Крыму, Симферополе. В настоящее время живет и работает в Москве. Выпускник Художественной школы фотографии и мультимедиа им. Родченко, мастерская Игоря Мухина.

Ульяна Никитина (р. 1995) — художница, занимающаяся документальной и художественной фотографией, родилась в Беларуси, г. Могилёв. В настоящее время работает и живет в Москве.

Илья: Да, с определённого момента нас можно назвать фотографическим дуэтом. Наша работа составляет единый поток: что-то видит Ульяна, что-то — я. Мы всегда ходим снимать вдвоём. (Теперь втроём). Многие сюжеты легче снимать как команда, люди больше доверяют нам как паре. Есть много моментов, когда нам кажется, что мы дополняем друг друга. Наш первый общий проект — «Московская Ривьера», мы снимали отдыхающих у разных водоёмов в Москве.

Илья: Мы начинали отдельно. Я начал снимать на мыльницу в 2010 году. Это была простая плёночная мыльница Samsung. Я жил в Крыму, фотографировал своих друзей. У меня не было ещё представления о том, какие есть авторы, как они снимают. Но в какой-то момент я поехал в Киев, зашёл в книжный магазин, искал, что выбрать. Мне предложили альбом Терри Ричардсона. Но я отказался и попросил показать работы местных фотографов. Мне дали зин с украинскими авторами, там были Иван Черничкин, Валентин Бо, Юрий Салабай, Мария Войнова — киевские фотографы. Я листал эту книгу и понял, что и у меня похожим образом получается снимать. Можно назвать это дневниковой фотографией. Я не могу сказать, что тогда я понял, что хочу серьёзно заниматься фотографией, скорее это было весело: я снимал одну плёнку в месяц, снимал, сдавал в проявку-печать, потом мы с друзьями вместе смотрели эти фотографии. А потом я переехал в Москву: мне предложили работу в 2014 году.

В Москве съёмки продолжались, в том же дневниковом стиле. Но горизонт расширялся, я увидел и другую фотографию и попытался поступить в Школу им. Родченко, в мастерскую к Валерию Нистратову, он набирал группу тогда. Меня не взяли. И на будущий год тоже не взяли. Я поступил с третьей попытки, кажется, в 2018 году, в мастерскую к Игорю Мухину.

Ульяна: У меня тоже интерес начался ещё с юности, когда я училась в школе, мне нравилось фотографировать, в основном, подружек. Мама подарила мне очень симпатичный фотоаппарат — розовый Canon. Я снимала на него, и мне нравился процесс. Я училась в МХПИ на дизайне костюма, потом на графическом дизайне, но это образование не было определяющим. Илья — мой проводник в мир фотографии. Когда мы только познакомились, мы постоянно ходили гулять и снимать вместе. Наши свидания были фотокружком на двоих. Илья обращал моё внимание на мелочи, на то, как компонуется картинка, в общем, мы учились вместе, скорее, не в образовательных институциях, а на практике.

Илья: Да, работа Halfway to Spring, среднеформатные цветные фотографии, снятые в Крыму.

Ульяна: Ранние фотографии мы делали на Olympus Mju, эти камеры у нас для личных заметок, и мы до сих пор ими пользуемся, мне хочется продолжать делать и такие фотографии, простые, прямые. Но перед съёмками диплома Илья думал, что нужно сменить технику, сделать её более выверенной, более серьёзной, что ли. И тогда мы стали снимать в Крыму на среднеформатную камеру.

Илья: Да, мы сменили камеру на средний формат. Когда я учился в Школе, было важно попробовать разные варианты: и цифру, и узкую пленку, и средний формат. Вот до большого формата мы не добрались, не хватило времени. Когда появилась среднеформатная камера, конечно, поменялось и изображение. Довольно долго пришлось привыкать: и в техническом плане, конечно, учиться работать с новой техникой, но и в смысловом. Добавился штатив, многие сюжеты, которые мы видели и замечали раньше, стали недоступны, потому что все процессы съёмки стали более медленными и долгими. Это же совершенно другой даже телесный опыт. Ты ставишь камеру на штатив, долго настраиваешься, думаешь — совершенно другая длительность, не такая, как на узкую пленку и мыльницу.

Ульяна: Фотография замерла.

Илья: Да. И изменились сюжеты, наполнение изображений. Они стали более образными.

Ульяна: Я помню, что кроме желания попробовать разное, к диплому у тебя и настроение поменялось, ты заметил, что у тебя уже нет сил идти и снимать бесконечное веселье (смеются). Мы повзрослели.

Ульяна: В начале у нас не было чёткой идеи, мы наблюдали и искали. В какой-то момент мы нащупали определенное состояние, наверное, его можно назвать спокойствием. Время там идёт как-то по-другому.

Илья: Может, из-за того, что там другой пейзаж? Для нас это прежде всего история про дом и детство. Про ощущение остановленного времени, как бывает в детстве, когда один день мог длиться очень долго, наполненный разными незначительными делами: перебирать камни, рисовать что-то, лазить по кустам, искать какие-то нычки.

Ульяна: Да, нам нравилась тема с нычками. Мы делали упор на то, чтобы искать скрытое, интимное, напоминающее о детских находках.

Илья: И это находилось довольно непредсказуемо и случайно.

Илья: Нет, никто не совпал. Мои детские друзья были уже довольно взрослые, а мы искали совсем юных героев, нам важна была некоторая юношеская меланхолия, как будто бы ты замер в ожидании чего-то, о чём ещё не знаешь. Если говорить о методике съёмки, мы снимали многое, но в голове у нас был определённый типаж, который мы искали. Иногда получалось, что мы воссоздавали какие-то ситуации и моменты, что-то, что увидели в жизни, но не успели снять. Приходилось воссоздавать, чтобы найти нужное странное двойственное состояние.

Илья: Алек Сот, Грегори Халперн, Джоэл Стернфельд. Нам нравилась американская фотография, но одновременно с этим мы понимали, что получается совсем по-другому. Может, потому что они снимают на большой формат, а мы — нет, но изображение получалось совсем другим. Наш менталитет, взгляд, территория накладываются на некоторый опыт, полученный через разглядывание чужих изображений, и вдруг рождается что-то третье, совершенно обособленное, независимое. Я тогда ещё много думал о том, как раньше часто снимали Крым: скорее через документацию пляжа, через что-то комичное, скорее журналистская фотография — но нам хотелось найти другой взгляд. И мы уезжали из знакомых мест и уходили от рассказа о конкретной территории и о политическом контексте.

Илья: Я надеюсь, что так оно и работает. Иногда я начинаю расстраиваться и не понимать, так или нет. Но есть же какая-то магия, стопудово!