Потенциал ограничения

Выставка «Потенциал ограничения» представляет собой попытку создания возможной альтернативной системы — привычные уличные ограничители пересобираются в лестницы, тем самым образуя иное пространство, открытое для разнородных потоков движения и их смешений, происходит слом оппозиций. Смещается центр — с мёртвой структуры на человека. Единственное монументальное и конституирующее встаёт в позицию медиатора и являет собой опору.

Кураторский текст экспонирован в виде увеличенной уличной таблички — наклеен на лист металла.

«Триумфальная арка»

Город не нейтрален. Пространство должно быть понято не как фон — это активная структура, формирующая повседневную жизнь, оно интенсивно влияет на наше восприятие, формы мышления и модели поведения. Так, ограничения свободно воспроизводятся, укореняются, курсируют по улицам и головам, будто так и должно быть. Тело, встроенное в эту геометрию, перестаёт быть источником движения — автоматически существует по допустимым траекториям.

Ограничения материальные вступают в синтез с ограничениями ментальными, образуя собой самовоспроизводящийся замкнутый круг, который и должен быть разорван — в самых жёстких и монолитных структурах обнажается внутренняя интенция к трансформации.

Акт поднятия цепи — простой акт деколонизации пространства. Инструмент сергрегации становится возможностью: то, что служило разделению, теперь работает на единение, смешение разнородных потоков и выстраивание нелинейных, не предзаданных, собственных маршрутов.

Заборы, низкие оградки, решётки на окнах — всё это есть разновидность ограничения.  Любая вариация решётчатой структуры есть вербализация запрета и разделения. Они повсюду — достаточно выглянуть в окно или выйти на лестничную клетку. Они заполонили пространство и стали практически незаметными, но от этого степень их воздействия не уменьшилась. Пространство должно быть понято не как фон, но как это активная структура, которая формирует повседневную жизнь, оно интенсивно влияет на наше восприятие, модели поведения и формы мышления. Так, ограничения свободно воспроизводятся, укореняются, курсируют по улицам и головам, будто так и должно быть.

В античности полис представлял собой форму коллективного самоуправления, институты которой— народное собрание, агора, суды, магистраты — создавались для обеспечения участия граждан. Исторически структура не подразумевалась как автономная система, подчиняющая субъекта своей внутренней логике, она была пространством появления, способствующим развёртыванию каждой единицы. Речь идёт не только о системах внешних, но и о системах ментальных.

Система, выстроенная на вездесущих и постоянно воспроизводящихся ограничениях, является вышедшей из-под контроля — структура начинает распоряжаться человеком, сводя его до объектных форм существования. Ограничение всегда есть разделение — между одними и другими. Антагонизм, противостояние и атомизация. Ограничение всегда есть упрощение — разнообразие сводится до двух категорий. Ограничение всегда есть автоматизм — логика движения уже выстроена, она не предполагает вариативности и творческого включения, поиска.

Тело, встроенное в эту геометрию, перестаёт быть источником движения — существует по допустимым траекториям, мысль не выходит за очерченные схемы. Мы начинаем воспроизводить ограничения —  заборы становятся внутренним рубежом допустимого. Не «естественный порядок вещей», а исторически сложившаяся форма.  Nomos (νόμος), маскирующийся под Physis (φύσις). Необходимым шагом к переконструированию является обнаружение: увидеть — значит назвать, отделить, усомниться. Превратить прозрачное в зримое, нейтральное — в проблематичное.