Интервью с Юрием Гордоном

Художник, дизайнер, иллюстратор, типограф, гравер, основатель дизайн-­студии Letterhead, занимающейся разработкой шрифтов, брендингом, визуальными коммуникациями, графическим дизайном.

Юрия Гордона отличает необычайная широта диапазона — ​он делает текстовые, акцидентные, сверхакцидентные шрифты, леттеринг, каллиграфию, шрифтовые иллюстрации, муви-титры, разрабатывает программы для работы со шрифтом, создает визуальную поэзию, собственные книги и арт-проекты.

Юрий Гордон — ​один из инициаторов введения графического символа российского руб­ля, создатель литературных карт, блогер и философ, автор исследования «Книга про буквы от Аа до Яя» (2006), которой зачитываются не только профессионалы.

Я себя позиционирую как художник, работающий с текстом. Это гораздо шире, чем шрифт. Все мои проекты связаны с типографикой, связаны с буквами, но ничто не определяется только шрифтами.

То, чем я занимаюсь в типографике, — ​это развитие собственного литературного языка. Каждый следующий шрифт — ​некое высказывание, попытка расширить возможности высказывания для самого себя и для всех, кто потом этим будет пользоваться.

Очень сильно сознаю, как мало исследовано взаимодействие между набранным, написанным, прочитанным и услышанным. Вкус текста, что происходит с человеком читающим, как он взаимодействует с текстом — ​вот то, чем я каждый день занимаюсь.

Существуют высказывания, сделанные при помощи шрифта. Я специально прочел Пруста в трех разных изданиях (они были все набраны разными шрифтами) и смотрел, что со мной происходит в этот момент. Это были три разных Пруста.

Взаимоотношения с кириллицей… сложные. Может быть, лучше было бы заниматься латиницей — ​проще и веселее. Кириллица — ​развивающаяся письменность, но ее ареал сужается. Это связано с тем, что кириллица поставляет миру значительно меньше новых смыслов, чем страны латиницы. Надо делать вещи, которых никто не делает.

Книга для меня как кино. У каждой книги есть свой сюжет, своя динамика, свое внутреннее пространство. Если говорить о графической книге, то это другое пространство. Она совершенно иным способом взаимодействует с читателем — ​читатель становится зрителем.

Каждая следующая моя работа — ​обязательно эксперимент. Для карты Венеции я целый год делал шрифт Acqua Aldina, который растворяется в воде. От венецианской антиквы он доходит до кириллической скорописи, оставаясь при этом самим собой.

Я совершенно точно знаю, что я именно художник, у меня точно прописан сюжет, чем занимается дизайнер и чем занимается художник. То, чем занимаюсь я, — ​чисто художественная работа.

Главное, чего мне хотелось бы добиться от каждого нового проекта, это удивление. Причем сначала я хочу удивиться сам.

Мне не хотелось бы заниматься тем, что называется сейчас «совриск», т. е. жестким провоцированием. Мне кажется, что есть масса других способов взаимодействия — ​не менее интересных, но значительно более тонких и глубоких.