Интервью с учителем начальных классов на тему «Изменились ли дети за последние 10 лет?»

— Наталья Петровна, если сравнить сегодняшних школьников с теми, кто приходил к вам десять лет назад, дети стали другими?— На самом деле дети всегда остаются детьми. И десять лет назад им были нужны любовь, игры, забота. И сейчас нужны. Изменилось скорее время, в котором они растут, их окружение.Ещё изменилось отношение к учителю. Раньше между ребёнком и учителем было больше дистанции. Сейчас дети свободнее: могут перебить, поспорить, на замечание ответить: «А что я такого сделал?» В моей практике раньше такое встречалось реже.Но десять лет — всё-таки не такой большой срок, чтобы говорить о совершенно разных детях. Какие-то перемены заметны, а основа остаётся той же.— А что первым бросается в глаза в повседневной школьной жизни?— Насколько много места занимает телефон. Некоторые дети стараются побыстрее всё сделать, чтобы скорее его взять. Если на перемене телефоны разрешены, они сразу их достают. И всё, наступает тишина.При этом дети разные. У кого-то телефон лежит в рюкзаке только для того, чтобы позвонить маме. Ребёнок и без него знает, чем заняться. А кто-то берёт телефон — и уже ничего вокруг не слышит. Зовёшь его, не зовёшь.— Изменился ли уровень подготовки к школе? Современным первоклассникам легче даются первые уроки?— Если говорить об отдельных навыках, сейчас многие подготовлены лучше. Умеют считать, кто-то уже читает, пишет, умеет держать ручку. С ними занимаются в детском саду, в подготовительных группах.Но при этом у многих не хватает усидчивости. Ребёнок может многое знать и уметь, а долго слушать, сосредоточиться на одном задании ему трудно.— Получается, уметь читать и считать — ещё не значит быть готовым к школьной работе?— Да. Нужно ещё уметь слушать, разбираться, не бросать занятие сразу, если что-то непонятно.Вот недавно собирались играть в настольную игру. Девочка начала объяснять правила, но сама в них не до конца разобралась. Я нашла правила в интернете и стала читать вслух: мне ведь тоже нужно было понять, как играть. Думала, вместе послушаем, разберёмся.Прошла буквально минута-другая, и дети уже говорят: «Всё, мы не хотим в это играть». До игры ещё не дошли, а интерес пропал. Раньше я такое замечала реже.

— Вы связываете это с привычкой к быстрой смене информации?— Мне кажется, это тоже влияет. В телефоне всё быстро меняется, а здесь надо послушать, подождать, приложить усилие.И ещё вопрос в чтении. Читают ли дети книги, читают ли им взрослые? Это ведь совсем другое занятие: нужно следить за рассказом, слушать, представлять.— А как меняется речь? Что вы замечаете на уроках?— Некоторым детям сложно развёрнуто выразить мысль, рассказать о чём-то своими словами. Особенно это заметно, когда нужно пересказать текст.Они иногда пытаются выучить рассказ целиком, слово в слово. Но это же не пересказ. Нужно понять, о чём прочитал, передать содержание, где-то использовать свои слова. А ребёнок боится отойти от текста или просто не знает, как самому построить рассказ.Бывает, трудно даже разобраться, где слова автора, а где говорит герой. С этим приходится работать.— Но интернет при этом даёт детям возможность узнавать больше. Вы видите в нём пользу?— Конечно. Есть образовательные сайты, где дети могут заниматься самостоятельно, выполнять задания. Это полезная возможность.Но там многое устроено в виде тестов: нужно выбрать правильный ответ. А самому объяснить, почему ты так думаешь, или пересказать прочитанное — уже другая задача. Одно не заменяет другое.— Вы сказали, что дети стали увереннее общаться со взрослыми. Для вас это скорее хорошая перемена или сложность?— И то и другое. Хорошо, что ребёнок не боится подойти, спросить, что-то рассказать. Учителю тоже нужно понимать, чем живут дети, вникать в их интересы и проблемы.Но иногда эта свобода превращается в бесконечный спор. Ты ребёнку слово — он тебе два. Ты ему два — он тебе три. Когда он перестаёт чувствовать границы, приходится подключать родителей.Само по себе свободное общение — это неплохо. Важно, чтобы ребёнок понимал, как разговаривать с другим человеком.

— Эта открытость проявляется и в том, как дети выражают привязанность к учителю?— Да, они подходят, обнимаются. Хотя я не скажу, что десять лет назад дети совсем этого не делали. Тоже обнимались. Но сейчас они, мне кажется, свободнее в таких проявлениях.— Вам самой важно сохранять дистанцию или вы отвечаете на эту теплоту?— На детскую теплоту нужно отвечать теплотой. Меня не пугает, что ребёнок хочет подойти и обнять.Я вообще считаю: первый пункт в работе учителя — детей надо любить. Если нет сочувствия к ним, если ты не можешь отнестись с пониманием, в школе делать нечего.Нельзя приходить и срывать на детях своё недовольство, плохое настроение или переживания из-за маленькой зарплаты. Они в этом не виноваты.— А какие качества современных детей вас особенно радуют?— Открытость, отзывчивость. Могут быстро откликнуться, прийти на помощь. Мне нравится, когда ребёнок не боится показать хорошее отношение, поделиться чем-то.И в новых технологиях они быстро разбираются. Иногда им совсем немного времени нужно, чтобы понять, как что работает.— А если говорить об отношениях между самими детьми: что вы считаете важным не упустить?— Мы стараемся сразу пресекать обидные обращения, передразнивание. Даже когда начинают называть друг друга так, что одному смешно, а другому неприятно.В начальной школе это нельзя оставлять без внимания. Мы объясняем, делаем замечания, и дети слушают. Я не стала бы утверждать, что сейчас дети в целом стали добрее или злее. Но отношениями внутри класса нужно заниматься.— Есть ли ощущение, что сегодняшние дети раньше узнают о взрослой жизни?— Да. Уже во втором классе могут обсуждать деньги, отношения, семейные трудности. Многое знают, многое слышат и могут об этом рассказать.При этом в бытовых вопросах иногда остаются совсем несамостоятельными. Некоторые во втором классе ещё не умеют завязывать шнурки, не могут сами собрать портфель.

— То есть осведомлённость и самостоятельность не всегда совпадают?— Вот именно. О взрослых вещах ребёнок уже рассуждает, а с повседневными делами пока не справляется.И взрослые иногда просто обходят эту трудность. Не умеет завязывать шнурки — покупают обувь на липучках. Но самому навыку он так и не учится. А потом оказывается, что и здесь нужна помощь, и там.— Что ещё вызывает у вас беспокойство?— Иногда отношение к обычным делам, которые нужно сделать не за награду, а потому что ты здесь учишься, живёшь, пользуешься вещами.Был случай с моими бывшими учениками, уже пятым-шестым классом. Они собирали листья на территории школы и стали говорить: почему мы должны это делать? Один мальчик сказал: «Вот если бы мне заплатили, я бы тут всё убрал».Меня в этой истории зацепило именно ожидание оплаты. Не каждое дело ведь делается за деньги.— А как вы обсуждаете это с младшими школьниками?— Начинаем с простого: нужно убирать за собой. Мы, например, с ребятами моем свои парты. Берём воду, мыло, приводим в порядок место, за которым сами занимаемся.Если что-то разбросал, нужно убрать. Такие привычки не появляются сразу, с ними тоже приходится работать.— Родители за эти годы тоже изменились? Чего они ждут от школы?— Родители стали очень занятыми. Работа, домашние дела, вечером уже устали, а утром всё начинается заново. Я это понимаю: сама работала в школе, растила детей и тоже не всё успевала.Но встречается и такое отношение, когда всю ответственность за воспитание передают школе. Что бы ни произошло, виновата школа. Я не обо всех родителях говорю, но такие ситуации бывают.А учитель не может заменить семью. Вопросы, связанные с ребёнком, нужно решать вместе.Родители действительно устают, и я не хочу их только обвинять. Но время на ребёнка всё равно очень важно находить.

— Мы много говорим о влиянии технологий на детей. А вашу работу они облегчили?— Конечно. Практически на каждом занятии мы используем компьютер, экран, проектор. Можно показать изображение, сделать объяснение нагляднее.Раньше рассматривали картинки в букваре, теперь можем вывести что-то на экран.— А при подготовке к урокам?— Очень помогает обмен опытом. Есть учительские сайты, где коллеги выкладывают материалы, методические разработки.Что-то берёшь оттуда, что-то дорабатываешь под себя, под конкретный класс. Потому что готовый материал всё равно нужно адаптировать: дети разные, количество учеников разное. Но это большая помощь.— При этом в группе продленного дня вы не разрешаете пользоваться телефонами. Почему?— Потому что иначе они просто сядут и будут сидеть в телефонах. А нам нужно сделать уроки, поиграть в настольные игры, заняться чем-то ещё.В школе есть кружки: дети рисуют, мастерят. Есть возможность найти занятие без телефона. И я вижу ребят, которым он почти не нужен: лежит в рюкзаке, а ребёнок занят другими делами.Так что я не против технологий вообще. Они должны быть в меру. Это хороший помощник, но не полная замена всему остальному.— Как вы представляете начальную школу ещё через десять лет?— Я не эксперт, чтобы давать точные прогнозы. Возможно дети станут меньше пользоваться обычными тетрадями. Возможно, больше места займёт искусственный интеллект.Но меня волнует, что будет с обычными навыками. Уже сейчас некоторых детей тяжело учить писать. Не хотелось бы, чтобы дальше это становилось ещё сложнее.Поэтому, как бы ни менялась школа, мне кажется важным сохранять занятия, где ребёнок сам пишет, рисует, что-то делает руками.— И последний вопрос: что бы вы посоветовали родителям будущих первоклассников?— Больше времени проводить с ребёнком. Не просто дать телефон и сказать: «Посиди, поиграй», а самим с ним поиграть, почитать, поговорить.Я говорю это не потому, что сама всегда всё делала правильно. Из-за работы тоже многое пропускала. Сейчас это понимаешь особенно хорошо.Не стоит перекладывать воспитание на технологии. Дети и десять, и двадцать лет назад нуждались в любви и заботе. Мир вокруг них изменился, они к нему приспосабливаются. Но мы, взрослые, им все равно нужны.