The way it felt

В детстве всё ощущалось иначе. Обычные места казались бесконечными, повседневные события — настоящими приключениями, а знакомый мир одновременно восхищал и пугал. Но был ли он действительно таким или таким его сохранила наша память? Вчера или никогда — серия фотографий на границе реальности, воспоминаний и сновидений.

Используя фотографию и искусственный интеллект, я переосмысляю образы прошлого, пытаясь воссоздать не сами события, а ощущения от них. Ту особую реальность детства, в которой привычное становилось невероятным, а каждый новый день казался целым миром.

Это визуальное исследование того, как память преображает действительность, стирая границы между тем, что было, что нам приснилось и что мы придумали сами. Это не фотографии детства. Это фотографии того, как чувствовалось детство.

Фото 1. Мы считаем до трёх, но всё равно прыгаем раньше. Ветер путается в волосах, в животе что-то замирает. На мгновение становится так тихо, будто весь мир остался где-то внизу. Кажется, мы зависаем в воздухе чуть дольше, чем должны. И никто не спешит проверять, правда ли это.

Фото 2. За одним столом разница между нами почти исчезает. Хочется так же спокойно двигаться, так же уверенно говорить, знать всё на свете. Рядом с ней я и сама себе кажусь другой — почти такой же. Иногда хочется, чтобы кто-нибудь заметил это и сказал вслух. Что мы гораздо больше похожи, чем думают остальные.

Фотографии скрыты за закрывающимися рамками. Чтобы увидеть изображение, зрителю необходимо подойти и самостоятельно открыть его — подобно тому, как мы обращаемся к собственной памяти, пытаясь воскресить забытый момент.На обратной стороне каждой рамки — не описание изображённого события, а чувство, оставшееся от него. Не история о том, что произошло, а попытка передать то, как это ощущалось. Эти слова становятся ключом не только к чужому воспоминанию, но и к собственному: возможно, зритель вспомнит совсем другой момент, не похожий на фотографию, но наполненный тем же чувством.

Одни воспоминания возвращаются неожиданно, другие постепенно стираются, а третьи мы намеренно прячем, оберегая от чужого взгляда, интерпретаций и представлений.