11 ноября 1215 года в римской базилике Святого Иоанна на Латеране папа Иннокентий III открыл очередной церковный собор: в Рим съехались более четырёхсот епископов, около девятисот аббатов и приоров, а также представители светских властей католической Европы. Меньше чем за три недели они приняли семьдесят постановлений — от уточнений в исповедании веры и учреждения инквизиции до административных запретов для неверных и утверждения монашеских орденов. Историки церковного права называют его важнейшим из католических соборов, предшествовавших Тридентскому, прошедшему уже во время Реформации и борьбы Рима с ней.
Папа созывает всех
О созыве собора Иннокентий III объявил 19 апреля 1213 года — за два с половиной года до его открытия. Приглашения разослали не только епископам и аббатам: впервые пригласили капитулы церквей, монашеские и рыцарские ордена — цистерцианцев, премонстрантов, госпитальеров и тамплиеров, а также королей и светские власти всей католической Европы. Епископов, кроме того, прямо попросили предложить темы для обсуждения — прежние Латеранские соборы, судя по всему, так не делали. По разным подсчётам, в Рим прибыло от 404 до 412 епископов, а вместе с ними семьдесят один патриарх и митрополит. Не приехали православные иерархи: их тоже приглашали, но предварительные переговоры о богословских разногласиях ни к чему не привели. В булле о созыве собора папа называл среди его целей искоренение пороков, исправление нравов, борьбу с ересями и укрепление веры. К ним, впрочем, добавлялась и подготовка нового крестового похода.
Вера, исповедь и родство
Первый канон собора касался исповедания веры, а именно догмата о пресуществлении — вероучения о действительном превращении хлеба и вина в тело и кровь Христовы при евхаристии. Двадцать первый канон, известный по первым словам как Omnis utriusque sexus, обязал каждого христианина, достигшего сознательного возраста, исповедоваться своему священнику не реже раза в год и причащаться на Пасху. Тут стоит оговорка, которую делает даже Католическая энциклопедия: этот канон лишь подтвердил более раннее законодательство и обычай, а утверждение, будто собор впервые ввёл исповедь, — распространённая ошибка. Закрепил собор и число таинств — семь. Пятидесятый канон ограничил четвёртой степенью родства запрет на браки между родственниками, а тринадцатый запретил основывать новые монашеские ордена, чтобы избыток разнообразия не вносил путаницы в церковную жизнь.
Конец «Божьего суда»
Восемнадцатый канон собора запретил духовенству участвовать в ордалиях — «Божьем суде», когда вина или невиновность определялась испытанием огнём, водой или другими способами. Историки ордалий обычно считают постановление 1215 года переломным: до него церковные авторитеты расходились во мнениях, да и сам Иннокентий III относился к ордалиям неоднозначно. После же собора позиция Церкви стала недвусмысленной, и лишённые церковного участия, ордалии быстро исчезли из европейского судопроизводства. Им на смену пришёл процесс, опирающийся на обвинение, расследование и свидетельства: восьмой канон определил порядок разбора обвинений против клириков и, по оценке Католической энциклопедии, сохранял заметное значение вплоть до Великой французской революции. Некоторые современные исследователи полагают, что собор положил начало кардинальным изменениям как церковного, так и светского судопроизводства.
Закон против ереси
Третий канон собора был посвящён процедуре и видам наказания для еретиков и их покровителей. Тех, кто защищал еретиков, предписывалось отлучать от Церкви и лишать общественных должностей. Иннокентий III осудил учения Иоахима Флорского, вальденсов и альбигойцев, организовал против последних крестовый поход, вылившийся в Альбигойские войны, и создал институт инквизиции с опорой на новые монашеские ордена. Последствия этого решения носили политический характер: земли альбигойского графства Тулузского достались предводителю крестоносцев Симону де Монфору.
Одежда иноверцев
Шестьдесят восьмой канон собора касался положения евреев и мусульман в христианском обществе. В нём говорилось, что в одних провинциях иноверцы уже отличались от христиан одеждой, а в других различия были стёрты, и из-за этого христиане рисковали вступить с неверными в запретную связь. Поэтому собор постановил, чтобы евреи и мусульмане обоего пола повсюду и всегда отличались от остальных народов характером одежды — однако конкретной формы одежды для иноверцев канон не определял. Кроме того, он запрещал им появляться на улицах в Страстную седмицу — последние дни перед Пасхой. Наконец, каноны собора ограничивали ростовщичество и запрещали евреям занимать должности, дающие власть над христианами.
Латеранский собор 1215 года показал, как быстро церковное право становилось одним из главных инструментов власти в средневековой Европе. Его каноны, с одной стороны, изменили судебную практику континента, сделав её более открытой и рациональной, с другой — ввели новые ограничения на свободу совести и учредили инквизицию.
Вопрос о том, кто и по какому праву может судить других, спустя семь с лишним веков вновь назрел — в совершенно другом месте и масштабе. В 1946 году в Токио одиннадцать судей от союзных держав начали процесс над руководителями проигравшей Вторую мировую войну Японии. Лишь один из судей — индийский юрист Радхабинод Пал — проголосовал за оправдание всех подсудимых, обосновав это решение, среди прочего, отсутствием обратной силой у закона и несправедливостью суда победителей.