Дионисийское начало в современной архитектуре Китая и Японии

1 — Концепция

2 — Павильоны 2.1 — Надувной концертный зал // арх. Аниш Капур и Арата Исодзаки // 2025 г. 2.2 — «Грибная библиотека» // Студия «Kong Xiangwei» // 2025 г.

3 — Благоустройство территорий 3.1 — «Цветочная петля» (набережная) // бюро «DL Atelier» // 2025 г. 3.2 — Ремонт двора к фестивалю искусств // бюро «Daipu Architects» // 2024 г.

4 — Архитектурные проекты 4.1 — Станция линии аэропорта // студия «TJAD» // 2024 г. 4.2 — Павильон Expo 2025 в Осаке «null²» // бюро «Noiz Architects» // 2025 г.

5 — Заключение

6 — Источники

Архитектура — уникальный вид искусства, объединяющий в себе принципы всего, что её окружает — культуру, традиции, философию определённого места и страны. В случае с этим направлением искусства можно сказать, что она включает в себя основные принципы большинства других медиумов. Из скульптуры оно берёт принцип воплощения мысли и концепции автора посредством физических материалов и создания реального объёмного проекта; из живописи — основы композиции и колористики, которые в архитектуре переносятся в подбор материалов и создание общего силуэта строения: из музыки — строгость и чувство ритма, воплощаемое в архитектуре в сетке построения и чёткости исполнения.

Понятие «дионисийское» начало появилось в XIX веке из мыслей, написанных Фридрихом Ницше в «Рождение трагедии из духа музыки» (1872 г.). В тексте автор рассуждал о понятиях аполлоническое и дионисийское, противопоставляя их. В свою очередь, если разобраться в вопросе, то стоит обратиться к более ранним трудам — древнегреческой мифологии, где Аполлон был богом искусств, света и совершенства, эстетического и физического, а Дионис — богом виноделия и хаоса. Из этих пониманий исходит и современная интерпретация символизма этих богов в искусстве. Аполлоническое начало подразумевает строгость и стремление к совершенству, внимание в себя принципов классического искусства и архитектуры, симметрию и логику. Дионисийское начало в архитектуре, как отражение истинных человеческих эмоций, граничащих с животными и плотскими. Нередко дионисийское обращается к телесности, выраженной в пластике, подобной изгибам тела, в напряжении мышц, находящих своё разрешение в расслаблении и лаконичном завершении композиции.

В визуальном исследовании я рассматриваю дионисийское начало в современной архитектуре восточных авторов. Почему именно их? Всё просто: культура Японии и Китая полна аскетизма, отказа от излишеств и характеризуется простотой и минимализмом во всём — от дизайна чаш до проектирования интерьеров. Поэтому мне показалось интересным рассмотреть дионисийское именно в этом культурном контексте, проследить связи и баланс между тяготением к природе, чистоте и хаосом, буйством истинных человеческих чувств.

Цель исследования — постараться найти взаимодействия и доказать, что дионисийское начало в искусстве, в данном случае в архитектуре, это не про тотальный беспорядок, паразитирующе и неуместно внедряющийся в среду, а философия хаоса, способного бережно подчинить себе пространство, органично взаимодействуя с ним. Иррациональность, способная жить в гармонии с традиционным сложившимся миром, и эмоциональность — бушующая и страстная — имеющая в себе силы и возможность найти баланс. Да, я говорю о взаимоисключающих друг друга понятиях, поэтому на конкретных примерах проектов гениальных архитекторов и известных бюро хочу разобраться в проблеме в рамках данного визуального исследования.

Принцип рубрикации и выбора материала для исследования прост: я взяла проекты архитекторов Китая и Японии как представителей стран с одними из самых минималистичных традиций и решила рассмотреть их взгляд, основанный на хаотичных и экспрессивных началах. Рубрикация осуществляется по принципу «от меньшего к большему», по критерию объёма архитектурного проекта. Стоит отметить, что архитекторы занимаются не только проектированием непосредственно зданий, но и разработкой ландшафтных решений, малых архитектурных форм. Именно поэтому начинают исследование павильоны как небольшие по объёму архитектурные пространства, далее идут работы по благоустройству пространств и завершается исследование большими архитектурными проектами — станцией аэропорта и экспо-павильоном.

Проект британско-индийского скульптора Аниша Капура и Арата Исодзаки — японского архитектора, пример интерпретации плотского и телесного в дионисийской идентичности. Само формообразование павильона напоминает нам орган внутри человеческого тела, войдя внутрь павильона мы будто бы находимся в сосуде, созданном из крови и плоти, здесь мы ощущаем себя внутри огромного сердца, центром которого является концертный зал.

Смотря на мир изнутри концертного зала, можно наблюдать неравномерно падающие тени от близстоящих деревьев, что усиливает ощущение нахождение в некоем живом существе — множество оттенков агрессивного алого цвета, плавные формы, основание, пронизывающее павильон, схожее с сосудом или же перемычкой, связкой между органами — всё это создаёт агрессивное, жуткое впечатление, как и плавный перепончатый каркас.

Говоря о хаосе дионисийского начала стоит отметить один факт из биографии Арата Исодзаки — он видел последствия атомной бомбардировки в Хиросиме, давший толчок основным его архитектурным принципам. Видя с самого детства скучный и традиционных виды родной страны он решил менять среду, начиная с собственных проектов. Став известным архитектором на родине, он решил показать и западному миру как ещё можно проектировать пространства и архитектуру, благодаря чему стал первым восточным архитектором, чьи проекты начали реализовывать по всему миру, а не только в Японии, также, стал лауреатом Притцкеровской премии в 2019 году — одна из самых почётных премий в архитектурной среде.

В архитектурном объекте «Грибная библиотека» диониссийское начало проявляется как глубинная интуитивная сила, противопоставленная рациональному аполлоническому порядку. Уже сама органическая суть здания — напоминающая грибное тело, возникающее из земли как живой организм — задаёт тонкость переживания как слияния с природой, так и выхода за пределы привычной логики формы. Диониссийское в этом проекте ощущается прежде всего в его текучести и иррациональности — пространственные переходы, мягкие контуры, сложные изогнутые структуры создают не столько функциональный объект, сколько среду для переживаний и чувств.

Посетитель оказывается не наблюдателем, а участником события пространства, которое переживается телесно: через кривизну поверхностей, изменчивость света, неожиданность маршрутов. Внутри такого объекта человек легче отказывается от жёсткой рациональности и вступает в диалог с собственными инстинктами и подсознанием.

Присутствие натуральных текстур, пористости, влажности, светотеневых пятен — всё это рождает чувственный опыт, напоминающий пребывание на лесной поляне после дождя, когда природа пульсирует неуловимым внутренним ритмом. Примечательно то, что «естественность» передаётся не через природные материалы, а холодный бетон, не предполагающий по своей сути комфортного пребывания в его так называемых «стенах», но здесь такую роль выполняет среда — здание возведено в жилом квартале, созданном из естественных для тех мест материалов, что и создаёт восприятие «натуральности» проекта. Единственное «живое», что присутствует внутри объекта — это дерево, вокруг которого построена библиотека, оно в первую очередь давит и призывает присутствующего ощутить себя в природной среде.

Дионисийское основано на хаосе и противопоставлении, в данном примере концептуально. Здесь лесная среда с естественной расстановкой деревьев и мелкой зелени противопоставляется чёткой стальной конструкции, основанной на длинном кортеновском стержне — коридоре. Этот проект — очевидный акцент как по цвету, так и по текстуре сооружения, относительно природной среде, но выверенные сдвиги в конструкции, шероховатости металла и его свойства говорят нам о дионисийске верном решении. Каждая «неровность» — естественность, вопреки прямой чёткой форме и холодному сплошному металлу.

Архитекторы сумели объединить в одном проекте 2 мысли — истинно природное и конвенционально индустриальное. В обычной ситуации эти понятия противопоставляются друг другу, но здесь, благодаря форме основного павильона набережной, благодаря нюансам-просветам в коридоре, дающим нам чувство постоянной сопричастности с естественной средой, перекликаясь с бликами солнца, проходящими сквозь листву.

Фасад из кортеновской стали и хромированная стальная «внутренность» павильона набережной слабо ассоциируется с понятием «природности», даже противопоставляется ей, но благодаря свойству такой стали, её естественному по оттенку процессу коррозирования, мы визуально считываем перекличку с природными оттенками, что позволяет сказать о уместности такого решения в зелёной среде.

В проекте «Ремонт двора к фестивалю искусств» диониссийское начало раскрывается через идею пространственного преобразования, в котором рациональная структура традиционного китайского двора смещается в сторону интуитивной, эмоциональной и событийной архитектуры. Вместо реконструкции по типу строгой реставрации или функционального упорядочивания, архитекторы выбирают путь творческого «оживления» пространства — путь, близкий к диониссийскому переживанию.

Авторы превращают двор в динамическую, пульсирующую среду, где каждый элемент — платформа, навес, амфитеатр, перепады высоты — работает не как часть фиксированной композиции, а как часть живого сценария, пространство начинает «дышать» событиями — оно подстраивается под импровизацию, под временные инсталляции, под движение публики, под перформативность самого фестиваля. Такой тип архитектуры становится не формой, а процессом — точным соответствием диониссийскому принципу становления.

Особое значение имеет взаимодействие человека с пространством. Посетитель не просто наблюдает архитектуру, а включается в круговорот движений, событий, звуков, встреч. Двор становится ареной, где искусство и жизнь не разделены, а переплетены. Материальность и пластика объекта также несут в себе энергию иррационального. Использование грубых фактур, контрастов света и тени, элементов, сохраняющих следы прежнего времени, виднеющегося через просветы металлической сетки, создают атмосферу чувственности и неопределённости. Двор уже не выглядит обновлённым «по правилам» — он кажется местом, которое само продолжает жить, трескаться, разрастаться, впитывать следы человеческой активности. Диониссийское здесь — в подлинности и несглаженности имеющегося контекста, в нежелании замаскировать историю под идеально отшлифированный фасад, где есть чистота, но нет души, эмоций от естественного и настоящего.

В проект архитекторы визуально ссылаются к традиционному каскадному наслаиванию крыш, перенося этот национальный опыт на современные реалии. Ярусное исполнение проекта, множество переходов и платформ — упорядоченный авторами визуальный хаос, где человек переходит от одного яруса к другому, от одного состояния к другому, в зависимости от высоты. Тем самым создаётся ощущение пути и сливающихся между собой путей большого лабиринта, что в свою очередь так же можно назвать хаосом и эмоциональным всплеском.

Диониссийское начало проявляется и в самом понимании транзита как опыта. Станция — место временности, неоднозначности, смены состояний. Архитекторы используют это, создавая архитектуру, в которой человек переживает «пороговость» — он находится между землёй и воздухом, пребыванием и отлётом, знакомым и неизведанным.

Материальность также поддерживает эмоциональную мощь проекта — сочетание гладких панелей, отражающих поверхностей, открытых конструкций и масштабных пустот создаёт чувственное, почти сценическое напряжение. Это не холодная техническая эстетика, а среда, где архитектура становится подобием организма — дышащего, резонирующего, поглощающего и выпускающего потоки людей, света, звука. Проект как в виде сверху, так и с высоты человеческого роста будто бы находится в стремлении разрастись и расползтись далее, неоднородность и хаотичность формообразования вызывает интерес и желание покорить эти высоты, изучить их, но как и свойственно хаосу — он спонтанен, здесь нет идентично повторяющихся элементов общего комплекса станции.

В павильоне «null²» диониссийское начало проявляется через радикальное переосмысление архитектуры как состояния, а не формы. Само название, «ноль в квадрате», задаёт парадокс, уход от фиксированности, стремление растворить привычные границы объекта. Это жест отказа от аполлонийской ясности и структурности в пользу пространства, которое существует как поток, как вибрация, как непрерывный акт становления. Такой концепт глубоко дионисийский — он представляет архитектуру не как материальный каркас, а как явление, возникающее на пересечении восприятия, технологии и среды.

Облик павильона основан на динамике цифровых метаморфозов — форм, которые будто возникают из алгоритмического «бурления», напоминая природные вихри, турбулентность, пульсации. Эти структуры не пытаются быть идеальными или симметричными, они отсылают к иррациональному, к природной спонтанности. В пространстве появляются фрагменты, которые как будто собираются и рассеиваются — создавая ощущение, что архитектура рождается прямо на глазах, что она не статична, а живая.

Световые и цифровые эффекты усиливают это переживание. Поверхности реагируют на движение людей, меняются в зависимости от плотности потока, создают иммерсивные сценарии, в которых человек чувствует себя частью большого дышащего организма. Здесь исчезает дистанция между человеком и архитектурой — посетитель становится участником пространственного «экстаза», где восприятие размывает рациональные границы.

Дионисийское присутствует и в идее «обнуления». Павильон предлагает отказаться от привычных категорий, от предзаданных смыслов Expo, от строгой витринности. Он не демонстрирует объект, а провоцирует опыт — опыт погружения в неопределённость, в освобождение от структурированной логики. Через это «обнуление» рождается пространство чистой потенциальности, в котором возможно новое понимание мира, тела и технологии. Проект демонстрирует диониссийское начало как энергию становления, раскрепощения и растворения границ. Здесь мы можем наблюдать архитектурный процесс, в котором человек переживает цифровую стихию как современную форму дионисийского опыта.

Завершая визуальное исследование, можно сделать вывод, что дионисийское начало в искусстве и архитектуре, несмотря на свою хаотичную и иррациональную суть, выраженную как в формообразовании проекта, так и в концептуальной составляющей, может органично вписываться как в природный ландшафт, где проект окружает естественная зелёная среда — пример тому строение-набережная «Цветочная петля», созданная архитектурным бюро «DL Atelier» (2025 г.), и проект надувного концертного зала от архитекторов Аниша Капура и Арата Исодзаки (2025 г.) — так и в традиционный городской ландшафт, как пример «Грибная библиотека» студии «Kong Xiangwei» (2025 г.), а также ремонт двора к фестивалю искусств от бюро «Daipu Architects» (2024 г.).

Дионисийское живо по своей сути: оно растекается, растёт и дышит, как в проекте станции линии аэропорта от студии «TJAD» (2024 г.) и павильоне Expo 2025 в Осаке «null²» от архитектурного бюро «Noiz Architects» (2025 г.). Всё перечисленное — про дионисийское, про подлинно эмоциональное, экспрессивное, имеющее множество метаморфозов и способное подстроиться под любые условия или же органично подстроить под себя среду, не паразитируя, а дружелюбно, аккуратно внедряясь в неё и органично взаимодействуя с ней и окружающими. Но главное — оно про настоящее и истинно живое, что свойственно всем нам, как людям.