Обувь волшебна тем, что придаёт человеку статус, женщин возвышает и делает прекрасными. Но на самом деле каблуки — это физически пытка и морально так же, необходимость соответствовать стандарту, от дресс-кода в офисе до попытки привлечь принца. Посмотрите на хозяйку, уже нашедшую себе идеальную пару — ей можно и босиком, а служанка должна быть в форме.
Каблуки и узкие носки делают голень длиннее и фигуру изящней, но требуют от женщины жертв, чтобы победить в конкурентной борьбе за работу и партнёра. Сёстры Золушки в оригинальной сказке братьев Гримм, пытаясь втиснуться в хрустальную туфельку, пошли на жестокие меры — одна из них обрезала пальцы, другая пятку. Успех травматичен, принудительная красота уродлива, сказка страшна.
Мива Янаги. Золушка. Из серии «Волшебные сказки». 2005
Дорогая обувь как будто может сделать женщину более желанной. Выученный с детских раскрасок образ принцессы ведёт к анорексии, диетам, неумеренному вниманию к спорту — и в конце концов ты оказываешься в мире домашних тапочек, и все непарные и одиноки.
Полина Штанько. Из проекта «Чья это туфелька». 2021
Алексей Круткин. Перепила вчера немного. Недоброе утро. Из проекта «Чайка Стас». 2016-…
Энди Уорхол. Туфельки из бриллиантовой пыли. Шелкография.1980
Мужчинам тоже приходится соответствовать нормативам принца, у которого должны быть правильные сказочные сникерсы. Канадский художник Брайан Юнген создаёт ритуальные маски из кроссовок Найк Джордан, обувь — это твоё лицо, правильная обувь позволит стать вождём племени и тебе будут поклоняться.
Художники предпочитают обувь поношенную — для них ценность придаёт не бренд, а история того, кто её носил, стоит того, чтобы говорить про обувь. В ход идут и метафоры, и конкретные исторические события.
Алан Капроу. Реликвия на аукционе из перформанса «Взяв ботинок на прогулку». 1989
Ботинки разных людей, которые Алан Капроу использовал в коллективном перформансе, продаются как произведение искусства — они целенаправленно сношены в процессе перформанса и реставрированы, как свидетельство действия.
Хаим Сокол. Из проекта «Натуральный обмен». 2011
Хаим Сокол примерял на себя судьбу гастарбайтера, одевая обувь рабочих. Этому перформансу предшествовал другой — он предлагал гастарбайтерам купить новую рабочую обувь взамен изношенной. Его фокус-группа не очень понимала, почему это искусство, но поняла, что лучше купить не рабочую обувь, а парадную.
Марина Абрамович. «Туфельки для депортации» из хрусталя. 1990-1991
Мария Панина. Из проекта «О кровях и корнях». 2022
Ботинки как средство перемещения бывают свидетельством движения как по собственной воле, так и свидетельством депортации. Это груз нелёгкого пути — хрустальная туфелька депортированной Золушки у Марины Абрамович тяжела. У Марии Паниной наоборот, желание быть привязанным к месту, у обуви вырастают корни, мы — овощи на своей родной грядке.
Кристиан Болтански. Летающая обувь. 2001
Кристиан Болтанский, который многие свои работы посвящает Холокосту, принципиально использует поношенную одежду и обувь, для него важно исчезновение владельца, покинутость вещи, и память вещи о том, что человек когда-то был. Летающие ботинки напоминают об одном из немецких названий еврейского народа — Luftmenshen. Обувь, взятая в большом количестве, массами, рядами, в искусстве часто отвечает за исторические потрясения и катастрофы.
Янис Куннелис. Без названия. 2006
Мария Панина. Марш-набат. 2022
Ай Вей Вей. Ландромат. 2016
Ай Вей Вей в проекте «Ландромат» в Нью-Йоркской галерее показывает вещи из лагеря беженцев из Сирии, Афганистана и Ирака в маленькой греческой деревне Идомени, где несколько месяцев тысячи людей жили без всяких удобств. В частности, не могли мыться и стирать одежду. Когда лагерь закрыли, люди вынуждены были покинуть деревушку за несколько часов и оставить многие вещи. Художник собрал и рассортировал вещи, отстирал и выставил — таким, упорядоченным и стерильным хотят видеть мир европейцы, игнорируя проблемы людей где-то вдалеке. Работает тот же эффект отсутствия, потери, что и у Кристиана Болтанского —был человек, и нет его.
Вахит Туна. Мемориал женщинам, погибшим от домашнего насилия, Стамбул. 2019
Вахит Туна вывесил на фасаде многоэтажного дома 440 пар обуви — каждая пара символизирует турецкую женщину, погибшую от рук своего партнера в 2018 году. Количество таких убийств в Турции растет из года в год. Автор инсталляции сделал черные туфли на каблуках символом неповиновения и независимости.
Сакир Гогджебаг. Без названия. 2018
Довольно часто обувь становится разговором об уравниловке, работа Сакира Гогждебага с отсечёнными по линейке носками туфель напоминает о стандартах, как в Золушкиной туфельке, только здесь речь идёт о социальных отношениях, игнорировании индивидуальности. Гэри Симмонс, демонстрируя золотую обувь, выстроенную вдоль стены для съёмки арестованных преступников, говорит о том, что «жили они долго и счастливо» бывает только в сказке, благосостояние шатко, и с вершины можно скатиться на самый низ.
Гэри Симмонс. Расстановка. 1993
Анна Матвеева (Мошонская). Царь-тапки. Из инсталляции «С праздником!». 2022
Анна Матвеева (Мошонская) предлагает посетителям надеть золотые тапки и почувствовать себя как дома, приобрести праздничное настроение, хотя праздник нам всегда обещают в будущем, а пока потерпите разруху.
Сигалит Ландау. Чья-то почва — это чьи-то чувства. 2011
Проект Сигалита Ландау для Венецианской биеннале посвящён Мёртвому морю, соли, воде и земле, которые принадлежат всем и нуждаются в защите. Девочка под столом связывает шнурки участвующих в конференции, чтобы показать, что мы зависим друг от друга, и ущерб одного отразится на других, поэтому нужно понимать всё как общие интересы человечества.
