RU
EN
Данный проект является учебной работой студента Школы дизайна или исследовательской работой преподавателя Школы дизайна. Данный проект не является коммерческим и служит образовательным целям

религиозная символика

«Изгоняющий дьявола» Уильяма Фридкина, вышедший на экраны в 1973 году, стал одним из главных культурных феноменов 70-х годов по причине того, что совместил в себе интерес к пересечениям психиатрии, медицины и религии. То, как этот фильм утверждает католические ценности, стало точкой отправки для поджанра и задало определенные визуальные тропы — снова и снова хоррор об одержимостях возвращается к христианской или совпадающей символике. В свою очередь, «Ребенок Розмари» (Роман Полански, 1968) и «Омен» (Ричард Доннер, 1976), фильмы, завязанные на страхе заговора, представляют угрозой не только демонов, но и людей, которые им служат. Таким образом, неудивительно, что эти фильмы уделяют повышенное внимание религиозным объектам и ритуалам — они создают образ жизни, который можно противопоставить не только абстрактным злым силам, но и реальным социальным тревогам.

Демонический хоррор, как и хоррор в целом —искусство, составляющее часть религиозного дискурса. Пытки святых, страсти Христовы, явления ангелов, которые имеют абсолютно невоспринимаемую человеческим сознанием внешность. Все эти сцены имеют особое влияние на человека — это страшные и беспокоящие события, от которых, тем не менее, невозможно оторвать взгляд. Хоррор — это, пожалуй, главный жанр, совмещающий в себе завораживающее и ужасающее, и именно поэтому его связь с религиозным неразрывна. Это отсылает к концепции mysterium tremendum et fascinans Рудольфа Отто и к его определению религиозного ужаса/восхищения как «нуменозного»:

«Демонически-божественный объект может показаться разуму объектом ужаса и страха, но в то же время это нечто манит мощным очарованием, и существо, трепещущее перед ним, совершенно трусливое и подавленное, всегда в то же время имеет импульс к тому, чтобы обратиться к нему, а может быть, даже сделать его своим.»

big
Исходный размер 2747x765

слева сверху «Кадавр», реж. Д. Ван Ружен, 2018; справа сверху «Шкатулка проклятия», реж. У. Борнедаль, 2012; снизу «Ужас Амитивилля», реж. С. Розенберг, 1979

Именно библейские образы и сюжеты часто являются в демоническом хорроре элементами ужасающей зрелищности. Например, частым явлением являются образы казней египетских. Однако если в книге «Исход» они были наказанием египтянам, то в фильмах об одержимостях они, наоборот, являются предупреждением, одним из «симптомов» того, что человек или пространство подвержено демоническому влиянию. Чаще всего таким указанием становится нашествие насекомых и земноводных. Важно, что чаще всего это именно существа, ассоциируемые со смертью — мухи в «Ужасе Амитивилля» (Стюарт Розенберг, 1979) и «Кадавре» (Дидерик Ван Ружен, 2018), мотыльки в «Шкатулке проклятия» (Уле Борнедаль, 2012). В фильме «Обряд» (Микаэль Хофстрём, 2011) появляются жабы, образ которых отсылает не только к библейскому тексту, но и к мифологии ведьмовства: жабу священник находит в подушке мальчика, и после этого ими наполняется фонтан рядом с его домом.

Исходный размер 1808x373

«Обряд», реж. М. Хофстрём, 2011

Другие «казни», имеющие более катаклизмический характер, такие как реки крови и гроза, сопровождают эмоциональные пики фильмов. В «Сиянии» (Стэнли Кубрик, 1980) и «Сквозь горизонт» (Пол Андерсон, 1997) реки крови сигнализируют момент, когда безумие, до этого бурлящее где-то в глубине, перестает быть скрыто. Кровь захлестывает экран, окрашивает кадр в красный цвет, будто преодолевая границу между внутрикадровым и внекадровым пространством.

Исходный размер 2298x373

слева «Сияние», реж. Стэнли Кубрик, 1980; справа «Сквозь горизонт», реж. П. Андерсон, 1997

«Ужас Амитифилля», реж. С. Розенберг, 1979

Внезапные грозы, в свою очередь, сопровождают моменты, когда персонажей охватывает паника и набирают свою интенсивность постепенно, постепенно превращая происходящие события в настоящую катастрофу. В «Омене» ясный день сменяется ураганом, от которого загораются деревья («огненный град»). Пространство, в котором находится персонаж, обращается против него, при этом оставаясь непознаваемым. Именно присутствие огня отрывает происходящее от реальности, так как причин его возникновения не показано — сцена обретает апокалиптический характер.

В «Ужасе Амитивилля» гроза мешает героям добраться до дома, потом выйти из него, становится стеной, окружающей дом, запирающей их в ужасающей ситуации. Поваленное ветром дерево выбивает окно и разрывает границу между внешним и внутренним катаклизмом, сигнализирует, что даже внутри дома теперь нельзя спрятаться.

Исходный размер 3605x861

слева «Омен», реж Р. Доннер, 1976; справа «Ужас Амитивилля», реж. С. Розенберг, 1979

Страсти Христовы, в свою очередь, хоть и являются максимально знакомым зрителю сюжетом (в конце концов, многие носят образ распятого Христа на груди), при более близком рассмотрении превращаются в самый настоящий боди-хоррор. Зритель привыкает рассматривать этот сюжет как исключительно метафорический, важность представляет смысл распятия, а не его физический факт. Столкновение же с реальностью мучительной смерти вызывает ужас. Например, в фильме «Святая Мод» (Роуз Гласс, 2019) главная героиня вставляет себе в кеды канцелярские кнопки и надевает их — образ, навевающий ассоциации с распятием. При этом, тот факт, что это именно кнопки, вставленные в очень узнаваемую модель кед Converse, привязывает происходящее к реальному миру: большинство людей когда-либо носили подобную обувь, знают, как она ощущается на ноге, что делает опыт просмотра более висцеральным. Мод конструирует свое мученичество из крайне повседневных вещей, грандиозность ее представлений о своей судьбе радикально расходится с фактической реальностью. Это создает и конфликт — точка зрения героини кажется одновременно максимально привязанной к привычной жизни и при этом диссоциированной от нее.

Исходный размер 1811x373

«Святая Мод», реж. Р.Гласс, 2019

Видение Мод, в котором Бог является в образе таракана, можно сопоставить с библейским сюжетом «моления о чаше» — молитвой Христа в вечер его ареста. В богословской и художественной интерпретации этот сюжет отражает двойственность воли Христа, а также подчеркивает его одиночество. Также можно интерпретировать и сцену в «Святой Мод», однако голос, который слышит героиня — ее собственный, но заниженный. Тот факт, что Бог видится ей тараканом, возвращает зрителя в первую сцену фильма, где главная героиня, убив пациента по неосторожности, смотрит в потолок и видит на нем таракана. Ее волю тоже можно считывать как двойственную — однако «высшим» ее аспектом является не божественное влияние, а репрессированная травма. Слова «Бога» отражают жажду героини освободиться от чувства вины, почувствовать чье-то одобрение и убедиться в том, что ее условно плохие поступки можно загладить хорошими.

Исходный размер 3093x861

«Святая Мод», реж. Р.Гласс, 2019

При этом события, отсылающие к страстям Христовым, появляются в фильмах об одержимости и как моральная оценки персонажа — они маркируют его «святость» или движение по направлению к ней. Например, в финале фильма «Шесть демонов Эмили Роуз» (Скотт Дерриксон, 2005) главную героиню «отмечают» стигматы, становящиеся доказательством невинности и альтруистичности. Они даются Эмили в видении как награждение за ее страдания и показывают ее важность как человека, своей жизнью доказавшего существование демонических, а вместе с тем и божественных сил. Они заканчивают ее путь. В соответственно названном фильме «Стигматы» Руперта Уэйнрайта (1999) же, наоборот, стигматы маркируют героиню-атеистку, ставя под вопрос ее мировоззрение и образ жизни. Они несут испытание, отмечают начало ее пути.

Исходный размер 2714x373

слева «Шесть демонов Эмили Роуз», реж. С. Дерриксон, 2005; справа «Стигматы», реж. Р. Уэйнрайта, 1999

В «Дьяволах» (Кен Рассел, 1971) несколько раз показаны сексуальные фантазии монахини Жанны о священнике Урбене Грандье, повторяющие библейские сюжеты. В первой такой сцене повторен сюжет «хождения по водам»: Грандье изображен идущим по поверхности озера, после чего Жанна вытирает его ноги своими волосами. Она в этой фантазии представляет себя Марией Магдалиной — кающейся блудницей. Уже здесь присутствует аспект репрессированной сексуальности Жанны, ведь омовение ног в библейских сюжетах часто интерпретируется как сексуальный акт.

Исходный размер 1788x373

«Дьяволы», реж. К. Рассел, 1971

Во второй сцене Грандье, как Христос, распят на кресте: Жанна зовет его и он спускается вниз, она целует его и облизывает его раны. Эротизм, присутствующий в первой фантазии намеком, здесь становится открытым — гендерная и церковная иерархия и субординация внутри них обретают прямой сексуальный характер. Эта сцена, как и финал фильма, где жена Грандье уходит из разрушенного Лудена, показана в черно-белых тонах. Можно заметить, что они обе изображают мир без любви — если в финале это мир апокалиптический и фактически пустынный, то фантазии Жанны служат его предчувствием. В ее влечении к Грандье нет реальной любви, только выплеск репрессированной сексуальности, симптом подавленной человечности.

Исходный размер 2683x373

«Дьяволы», реж. К. Рассел, 1971

«Дьяволы», реж. К. Рассел, 1971

Важен для фильмов об одержимости и образ чуда. На смысловом уровне происходящие в фильмах чудеса почти всегда появляются, чтобы подвергнуться сомнению, и это сомнение становится более важным, чем факт. При этом, появления демонов или проявления их вторжения в мир людей часто показаны, как более фактичные, чем божественные чудеса. Это подчеркивается в образе мироточивой статуи. В фильмах «Дверь дьявола» (Эйслинн Кларк, 2018) и «Стигматы» статуи девы Марии, плачущие кровью, становятся завязкой — главные герои приезжают зафиксировать феномен и понять, поддельный ли он. Это задает тональность сомнения в реальности и ощущения заговора с самых первых сцен. В «Двери дьявола» множество раз показаны святыни, окружающие настоятельниц рабочего дома, при этом предположительно священные кровавые слезы девы Марии капают в обычное ведро (как протекающая крыша), а в подвале обнаруживается странный оккультный алтарь. Недоверие подкрепляется на всех уровнях и формирует атмосферу паранойи, ведь возможность подделки чуда ставит под вопрос саму реальность фильма.

Исходный размер 3279x1301

«Дверь дьявола», реж. Э. Кларк, 2018

В «Святой Мод» чудо ставится под вопрос на протяжении всего фильма нарочитой привязкой происходящего к современной реальности, как уже было описано. В финале фильма, когда над героиней разверзается небо, а за ее спиной появляются крылья, зрителю кажется, что этот конфликт разрешен — Мод действительно является современной мученицей, действительно имеет связь с Богом. Финальный кадр фильма же шокирует своей внезапностью, а также тем, что вознесение главной героини является фантазией, противопоставленной страшной реальности. Зрителю предлагается заглянуть в эту реальность всего на несколько секунд, и увиденное ставит под вопрос все произошедшие события фильма, под ними начинает подразумеваться нечто не подверженное иллюзиям Мод, и потому ужасающее.

Исходный размер 2730x373

«Святая Мод», реж. Р.Гласс, 2019

Глава:
1
2
3
4
Мы используем файлы cookies для улучшения работы сайта и большего удобства его использования. Более подробную информац...
Показать больше