Сокрытое

Проект «СОКРЫТОЕ» За основу я беру фотографии из семейного архива и размышляю над связями поколений.

В своей художественной практике я обращаюсь фотоснимкам — архивным или ленте смартфона. Я соединяю изображения из давнего прошлого с кадрами современности, сталкивая пласты воспоминаний, рассчитывая найти ключ к пониманию человеческой личности. Нередко образы цветов и растений помогают мне рассуждать о том, что непросто передать словами, а именно о воспоминаниях и преемственности поколений. Связи между людьми и поколениями распадаются, постепенно стираясь из памяти. Часто этим проводником между прошлым и настоящим служат семейные архивные фотографии: любительские, не отвечающие современным стандартам красоты, они хранят в себе свою поэтику чего-то близкого, хоть и давно ушедшего.

Кого мы видим, глядя на архивные семейные фотографии? С течением времени ценность печатной фотографии утрачивает свое значение: то, что когда-то было живым воспоминанием, для последующих поколений блекнет, а люди, изображенные на фото, представляют собой отстраненные образы незнакомцев. Как нам выстроить связь с теми, кого уже нет рядом? Есть ли способ приблизиться к их внутреннему миру, что-то понять о них? Могли бы значимые вещи, предпочтения, проявления привычного образа действий служить таким «проводником»?

Любая фотография фиксирует момент в пространстве и времени, и этот момент никоим образом не может существовать вне своей физической формы. Я изменяю изображение, дополняю его живописью. Образ сада кажется мне удачной метафорой родственных связей и источником ассоциаций с близкими: я дополняю архивную фотографию изображениями растений и привношу элемент чего-то личного, как если бы мы отождествляли человека с местом или вещью. 

Визуальный и смысловой диалог между живописью и фотографией помогает развить идею двойственности. Использование фотографии и печатной техники шелкографии отсылает к отстраненной технологии фиксации. Живопись противопоставляется печатной технике как опыт присутствия, медленного взгляда, телесной вовлеченности. Шелкография же в свои очередь говорит об идее серийности, которая работает как метафора тиражируемых образов памяти, передаваемых от поколения к поколению. Кроме того, идея отпечатка шелкографии служит образом оставленного следа.

Работа вырастает из личной истории, в центре которой — женская линия семьи.

Выстраивая коммуникацию между двумя поколениями, объединенных общим пространством сада, я размышляю об отношениях между женщинами, где поток передачи опыта, заботы, памяти поддерживается едиными стремлениями сохранения рода. Сад — не только физическое место, но и метафора укоренённости и сезонности жизни. Формат диптиха позволяет построить отношения между двумя образами, как между двумя поколениями и двумя взглядами. Пространство между частями работает как зона напряжения и связи одновременно — как пауза, ожидание или место передачи.

Я задаюсь вопросом, насколько интересен современному обществу внутренний мир отдельно взятого человека.  Объективный общедоступный образ становится тем, что действительно имеет значение здесь и сейчас. Внешность, тело, имидж — необходимые параметры для идентификации человека в публичном пространстве. Фотография может служить инструментом идентификации, однако она не отождествима с личностью, которая остается скрытой для нас на протяжении всей жизни человека. Всё, что делает нас особенными, скрыто под оболочкой, которую мы сознательно стремимся привести к стандартам.

Точкой отсчета для проекта стала для меня фотография бабушки и дедушки из семейного архива. Фотография из архива дает ощущение сопричастности, даже если ты не знаешь людей. В отношении семейных снимков у зрителя может запуститься механизм памяти: какие-то — предметы могут показаться настолько знакомыми, что создается эффект физического прикосновения. Поэтому часть проекта я выполнила на ткани из тех неиспользуемых и забытых запасов, что хранились у мамы.   Материальность архивной печатной фотографии утрачивает значение с течением времени. Для последующих поколений люди, изображенные на фото, не более, чем просто отстраненные фигуры, мало отличающиеся от тех, что мы видим в журналах. В работе над проектом я пригласила поучаствовать свою 6-летнюю дочь, которая никогда не знала моих родственников, в том числе и по рассказам. Ей была предоставлена полная свобода действий в отношении листов шелкографии с изображениями моих бабушки и дедушки. Все вместе собралось в некий образ, который создает ощущение присутствия, при этом никак не раскрывая ничего личного.