Конструирование реальности: теоретические аспекты и визуальные воплощения

• концепция визуального исследования

• западное представление о реальности • многоуровневая сеть • социально-историческое конструирование

• заключение

В мире, где научные методы стали фундаментом для формирования понимания мира, Джон Ло ставит под сомнение устоявшееся западноевропейское мышление. Влияние научных революций и технологического прогресса существенно повлияли на то, что легло в основу этого мышления. Эта многовековая трансформация не только затронула методы научного исследования, но и переопределила само восприятие природы.

Ло предлагает критически подойти к восприятию науки как объективному и нейтральному процессу. Он пересматривает научные исследования как социокультурное явление, вплетенное в сложные сети власти, предвзятости и контекстуальных влияний. Это не просто критика методологии, а глубокий анализ того, как наука формирует не только знание, но и саму природу нашего восприятия окружающего мира.

Ло вводит ученых в этнографическую группу для исследования. Этот подход позволяет рассмотреть относительную хаотичность научной практики, выходя за пределы официальных методологий. Ему важно использование группы ученых, чтобы более глубоко понять извилистые пути, которыми происходит производство знаний в исследованиях.

Этнография науки, применяемая Ло, не придерживается жесткого разграничения между естественными науками, медициной, социальными дисциплинами и другими областями исследования. Он также ищет непрерывности между естественными и социальными науками. Важно отметить, что природа не раскрывает свою реальность напрямую исследователям, даже если те отвергают свои предрассудки.

Каким же образом научная лаборатория превращает поступающие в нее материалы в тексты, которые котируются научным обществом? Здесь можно говорить о движении материалов, которые упоминают Латур и Вулгар [Ло, 2015, 47]. Материалам, таким как изучаемый объект или отдельные его части, предстоит несколько этапов, и первый из них начинается с рабочего стола — он выступает в качестве центра производственной единицы. Это означает, что вокруг стола происходит последующее продвижение по производству научных знаний — это рабочее место ученого.

Далее, в процесс вступают устройства записи. Они представляют собой систему, включающую компьютеры, машины и другие элементы, необходимые для фиксирования записей и следов от различных материалов. Устройством записи может быть техническое устройство, бумага, специальный прибор — все то, что даст возможность преобразовывать материальные субстанции в числовые данные или диаграммы. Так, устройство записи становятся неотъемлемой частью лабораторного пространства, критически важным инструментом для создания текстов.

После того, как зафиксированы данные об исследуемом явлении или объекте, стираются промежуточные этапы получения числовых данных. Эти данные выводятся на первый план и становятся объектом обсуждения свойств исследуемого предмета. Здесь часто отбрасывается материальность явления и промежуточные процессы — они оказываются не так важны, как полученный результат, которые будут транслироваться в дальнейших текстах.

Это происходит по нескольким причинам. В первую очередь числовые данные кажутся более объективными и универсальными. Они предоставляют количественные измерения, которые могут быть предметом обсуждения и интерпретации в контексте научных дебатов. Во-вторых, абстракция через числовые данные позволяет ученым сравнивать и обобщать результаты, выделять закономерности и тенденции между разными, но близкими объектами или явлениями.

Впоследствии, изучаемый объект разделяется на более мелкие и интересующие ученых предметы подвергаются именованию. Для того, чтобы исследовать сложносоставной объект, он может быть фрагментирован так, чтобы возможно было постепенное его изучение. И в случаях, когда исследуемый элемент может быть воспроизведен в надежные числовые данные, то ученые начинают говорить о «субстанции» и дают ей имя.

Ученые заинтересованы в том, чтобы произвести такие утверждения об исследуемом объекте, которое будет обладать авторитетом и сообщать нам о внешнем мире что-то новое. В ходе этого процесса, говорит Ло, происходит инверсия. Полученное новое знание сообщает нам то, что уже было присуще предмету или явлению, но ранее не было «открыто» человечеством.

Если Ло критикует привычный подход к нашему пониманию того, как происходит формирование научного знания, то какой альтернативный вариант восприятия он может предложить? Для того, чтобы в этом разобраться, он вводит понятие хинтерланда. Хинтерланд можно понять как комплекс технических, инструментальных, социальных практик, уже принятых человечеством, которые понимаются как уже доказанные и ставшие сами собой разумеющимися. То есть это вся та база, на которой строится наше понимание внешнего мира, связей между явлениями и основой, на которую наслаиваются любые дальнейшие исследования. Получается, что наука координирует подходящие и устойчивые хинтерланды. Стоит отметить, что не существует конечного набор хинтерланда, они не определены четко, взаимосвязаны и могут дополняться.

После того, как мы выяснили, что наши предыдущие знания о внешнем мире ложатся в хинтерленд, то здесь мы подходим к ключевой мысли Ло. Он говорит о том, что в ходе научной деятельности реальность вокруг нас конструируется, а не открывается. Ученые оперируют ранее созданными инструментами, доступными научными знаниями, и те практики, которыми они могут оперировать в определенной степени предопределяют те возможные для выявления новые знания. То есть наука — это активное производство реалий, ставших возможными в тех исторически обусловленных событиях, где находится человечество.

Социальные реалии общества также конструируются, а не открываются. Человечество мыслит себя в рамках широкого набора реалий. Инструменты, которыми оперируют социологи также исторически сложились, как инструменты в естественных науках; можно говорить о допущениях, которые мы имеем о социальной природе людей. И немаловажным является тот факт, что практики и устоявшиеся процессы, становятся весьма инертными в переопределении.

Таким образом, человечество существует в определенной парадигме, определяющей доступные векторы для развития. Та точка научного прогресса, где мы находимся — не предопределена судьбой. Реалии сконструированы в результате научного труда и положены в основу нашего миропонимания, они стабильны и устойчивы. То, что мы наблюдаем в природе, в изучаемых объектах, определено существующей парадигмой. И тем не менее, даже парадигмы сменяются, в них может обнаружиться потенциал для научной революции.

Поскольку Ло говорит и критикует те утверждения о внешнем мире и процессе познания, которые являются частью фундаментального западноевропейского мышления, то критический подход к этим утверждениям может быть не очевиден. Критический подход к такого роду фундаментальным явлениям может быть реализован с помощью сравнения с другими культурами, которые исторически развивались по отличающейся траектории. Наглядной иллюстрацией может служить история развития естественных наук в Китае. В силу отличной от европейской философии, там не возникло отношение к природе как к познаваемому объекту, а вследствие чего некоторые науки не получили такого развитие, которое шло в западных странах [Жюльен, «Великий образ не имеет формы или Через живопись к не-объекту», 31].

Работа Цанг Кин-Ваха «Nothing» представляет собой уникальное произведение, которое вдохновлено западным мышлением, его историей и философией. Художник обращается к вопросам бесконечности и ничего, опираясь на труды философов, мыслителей и творцов западных стран.

Труды философов много веков формировали отношение людей к миру и окружающей действительности. Взаимоотношения, которые люди выстраивали с природой отпечатывались в используемом языке, ложился в основу культурных трудов. Цанг Кин-Вах собирает воедино культурное наследие западного мышления вокруг центральной идеи пустоты.

Определенный западный мир, логичный и исторически определенный рассыпается перед неопределенностью ничего. Четкой границе между рождением и смертью восточная философия может противопоставить неразрывную связь с чем-то большим, связывающим человека и элементы внешнего. Все они в конечном итоге вернуться к единой сути. Такое восприятие внешнего мира не близко западному мышлению, которое стремится всё упорядочить и заявляет о независимости существующего внешнего.