Лонгрид посвящен серии иллюстраций лирики Серебряного Века. Сначала он знакомит с основными направлениями поэзии 1890 — 1920-х годов, которые и принято называть Серебряным веком русской поэзии, а затем погружает в изображенные автором поэтические миры. В иллюстрациях подчёркиваются отличительные черты направлений поэзии: символизм — дымка, сон; акмеизм — конкретный предметный мир; футуризм — обилие парадоксальных сочетаний, имажинизм — эпатаж, образы с единственным смыслом.
цвета: сиреневый/фиолетовый, синий; зелёный, жёлтый, оранжевый; композиция: 1-2 главных образа/предмета/персонажа, которые занимают большую часть листа; детали: в одной работе 2-4 основных цвета, соблюдаются световые акценты: 1-2 ярких цвета), тени образуют фигуры, бывают расплывчатые формы.
Первый раздел лонгрида рассказывает о течениях Серебряного века и приводит примеры поэтов, творчество которых к ним принадлежит. Следующий раздел содержит иллюстрации к 10-ти стихотворениям 10-ти поэтов. К каждому направлению относятся по 2 поэта.
Иллюстрация располагается во весь экран, на странице рядом — стихотворение к ней.
Александр Блок.
Вхожу я в темные храмы, Совершаю бедный обряд. Там жду я Прекрасной Дамы В мерцаньи красных лампад.
В тени у высокой колонны Дрожу от скрипа дверей. А в лицо мне глядит, озаренный, Только образ, лишь сон о Ней.
О, я привык к этим ризам Величавой Вечной Жены! Высоко бегут по карнизам Улыбки, сказки и сны.
О, Святая, как ласковы свечи, Как отрадны Твои черты! Мне не слышны ни вздохи, ни речи, Но я верю: Милая — Ты.
25 октября 1902
Иннокентий Анненский. Среди миров.
Среди миров, в мерцании светил Одной Звезды я повторяю имя… Не потому, чтоб я Её любил, А потому, что я томлюсь с другими.
И если мне сомненье тяжело, Я у Неё одной ищу ответа, Не потому, что от Неё светло, А потому, что с Ней не надо света.
3 апреля 1909
Анна Ахматова. Вечером.
Звенела музыка в саду Таким невыразимым горем. Свежо и остро пахли морем На блюде устрицы во льду.
Он мне сказал: «Я верный друг!» – И моего коснулся платья. Как не похожи на объятья Прикосновенья этих рук.
Так гладят кошек или птиц, Так на наездниц смотрят стройных... Лишь смех в глазах его спокойных Под легким золотом ресниц.
А скорбных скрипок голоса Поют за стелющимся дымом: «Благослови же небеса – Ты первый раз одна с любимым».
Март 1913
Осип Мандельштам. Ленинград.
Я вернулся в мой город, знакомый до слёз, До прожилок, до детских припухлых желёз.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей Рыбий жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай же скорее декабрьский денек, Где к зловещему дегтю подмешан желток.
Петербург! я еще не хочу умирать! У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня еще есть адреса, По которым найду мертвецов голоса.
Я на лестнице черной живу, и в висок Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих, Шевеля кандалами цепочек дверных.
Декабрь 1930
Владимир Маяковский. НАТЕ!
Через час отсюда в чистый переулок вытечет по человеку ваш обрюзгший жир, а я вам открыл столько стихов шкатулок, я — бесценных слов мот и транжир.
Вот вы, мужчина, у вас в усах капуста где-то недокушанных, недоеденных щей; вот вы, женщина, на вас белила густо, вы смотрите устрицей из раковин вещей.
