«Не режиссер ищет художника, а художник выбирает режиссера»: художник-постановщик Анастасия Нефедова о своей работе

Идеи разрабатываются вместе с командой, куда обычно входят режиссер, хореограф, художник по свету, художник по костюмам, драматург и композитор. Все эти люди собираются на креативную встречу, на которой задумывается весь спектакль. Каждый вносит свою лепту, а потом на каждой очередной такой сессии все проверяют, как всё работает во взаимодействии.Могу объяснить, как устроен процесс, на примере оперы «Сверлийцы» Бориса Юхананова. Эта постановка была задумана как путешествие по мирам: в тексте речь идет о новой цивилизации, Сверлии, которая существует параллельно с нашей. Сначала мы прочитали текст оперы, потом я ознакомилась с музыкой Дмитрия Курляндского, и уже по этой музыке писалось либретто.Костюмы придумывались прямо во время разговоров с режиссером и композитором. Мы сидели в ресторане и обсуждали оперу. Борис Юрьевич рассказывал о своих задумках, а я тут же на планшете набрасывала эскизы. В результате нашей встречи сложились образы и костюмы практически для всех сверлийцев.
До сих пор помню это чувство. Мы сидели в ресторане и прямо там, за столиком, собирали будущий спектакль по кусочкам. Сначала появились первые наброски, а потом они превратились в эскизы, чертежи и отправились в производство.В этой работе применялось много технологических материалов, в частности — строительных. Например, хор у нас пел на кабель-каналах — пластиковых трубках, которые используются для прокладки кабеля. Мы сделали из них музыкальный инструмент. Отсюда у меня начали рождаться образы для костюмов, в которых тоже обыгрывались бы строительные материалы и инструменты — для формирования париков, нарядов и каких-то предметов в пространстве.

Формула успеха в этой профессии — «образование + связи». Я выпускница школы-студии МХАТ по специальности «художник-технолог», и это дает мощную техническую базу. После стажировки в Штутгартской опере, где меня поразила немецкая выверенность менеджмента, я на 13 лет ушла в кино. Однако скорость продакшена в кино утомляет: там нет времени на рефлексию и поиск. Театр же дает роскошь доращивать идеи, что стало причиной моего возвращения. Сейчас я преподаю на программе «Ивент. Театр. Перформанс» в ВШЭ. Мы учим студентов быть универсалами, готовим специалистов, которые могут работать и в перформансе, и в кино, и в рекламе, и в опере. Например, на проекте «Я — миф» студенты переосмысляли античных героев, шили костюмы и показывали их в действии, синтезируя моду, хореографию и драматургию.Главный актив художника — это режиссеры, с которыми он находит общий язык. И тут у меня есть своё «ноу-хау»: режиссеры должны продавать себя художникам, а не наоборот. На наших мастерских мы проводим «аукцион идей», где режиссеры питчат свои концепции, а художники выбирают, на чей проект они хотят тратить свою энергию. Это создает здоровую конкуренцию и уважение к визуальному языку. Самый же необычный опыт в моей карьере случился, когда режиссера не оказалось вовсе — мне предложили стать им в Тобольске. И я согласилась. Это был вызов, который перевернул моё восприятие театра: совмещая роли, я поняла, как тесно переплетены слово и образ.