Обычно мы думаем о музыке как о вещи. Есть песня, есть альбом, есть симфония: нечто готовое, что можно поставить на полку, включить и выключить. У такой музыки есть автор, название и дата выхода.Джаз ломает эту привычку. Один и тот же стандарт, например «Autumn Leaves», можно сыграть сто раз, и ни разу он не повторится. Меняются музыканты, зал, настроение, меняется то, что солист услышал за минуту до своего соло.
Настоящая музыка рождается в решениях, которые принимаются прямо сейчас.
В этой работе я рассматриваю джаз как событие: у него есть начало, развитие и необратимый конец. Сыгранное нельзя взять назад; ошибку не вырежешь, удачную находку не повторишь точь-в-точь!Отсюда разница между живым исполнением и студийной записью. Запись фиксирует один момент и превращает его в объект, который всегда звучит одинаково. Это драгоценный документ, но всё же документ. Живой концерт устроен иначе: в нём есть воздух зала, дыхание публики, взгляды между музыкантами и риск. Есть шанс, что не получится, и поэтому есть шанс, что получится нечто невозможное. Слушатель здесь не потребитель, а соучастник: его тишина, смех и возгласы возвращаются на сцену и меняют игру.
Джаз особенно интересен для изучения музыкального действия по трём причинам. Он строится на импровизации, поэтому мы можем буквально наблюдать, как рождаются идеи. Строится он и на диалоге: музыканты слушают, отвечают, подхватывают, спорят. И вырос он из конкретного опыта людей, которым приходилось создавать новое в страхе и нехватке. Умение делать музыку из того, что есть, здесь не стиль, а способ выжить.Исследование построено как путь от причин к событию. Сначала история: из какой почвы вырос джаз. Затем импровизация, джем-сейшен и карнавал, три способа создавать музыку в реальном времени. Затем вопрос о границе между свободой и правилами и визуальный язык: как это действие выглядит. Финалом станет разбор одного живого музыкального момента.Джаз не нужно только понимать, как готовое произведение. Его нужно проживать как событие, в котором можно участвовать.
Эпитет «живой» в названии выбрано не случайно. Я хочу передать этим словом то, что музыка это не только звук, но и тело, жест, дыхание, пространство. Её можно увидеть в наклоне головы саксофониста, во взгляде барабанщика, в том, как пианист передаёт соло и снова принимает его обратно.
Исследование построено как путь от причин к событию. Сначала история: из какой почвы вырос джаз. Затем импровизация, джем-сейшен и карнавал, три способа создавать музыку в реальном времени. Затем вопрос о границе между свободой и правилами и визуальный язык: как это действие выглядит. Финалом станет разбор одного живого музыкального момента.
Джаз не нужно только понимать, как готовое произведение. Его нужно проживать как событие, в котором можно участвовать.
Рубрикация
1. Концепция
2. История
3. Импровизация
4. Jam session
5. Джазовый карнавал
6. Правила и спонтанность
7. Визуальный язык живого исполнения
8. Практический анализ
9. Заключение
Как рождался джаз?
Сбор хлопка, Саванна, Джорджия
Фонтан Хьюз. Бывший американский раб, освобожденный в 1865 году после Гражданской войны в США.
1865 год. Гражданская война в США закончилась. Рабство отменено. Четыре миллиона человек в один день становятся свободными.Но свободными для чего? У них нет земли. Нет денег. Нет даже фамилий, которые принадлежали бы им самим. Обещание «сорок акров и мула» растаяло, как только сменился президент. Земли вернули прежним хозяевам, и бывшие рабы пошли работать на те же поля. Только теперь это называлось «издольщина», и долги за семена и еду делали человека привязанным к земле не хуже цепей.Первые годы дарили надежду. Открывались школы, в которые приходили и дети, и седые старики, чтобы наконец научиться читать. Чёрные мужчины шли голосовать. Чёрные избирались в Конгресс. Но рядом с этой надеждой уже поднимался страх. В 1866 году в Мемфисе и Новом Орлеане белые толпы убивали чернокожих прямо на улицах. В те же годы появился Ку-клукс-клан: люди в белых балахонах приезжали по ночам, жгли церкви и школы, вытаскивали людей из домов.
Как жить, когда каждый день может стать последним?
Люди пели. В полях, чтобы не остаться наедине с усталостью, в церквях, где пастор говорил, а толпа отвечала: «Аминь!». Этот разговор голоса и хора останется в джазе навсегда. Из таких песен выросли спиричуэлс, госпел и блюз: одинокий голос, гитара и боль, которую можно только выплакать звуком.Город был другим. По воскресеньям на площади Конго рабам разрешали собираться и танцевать под барабаны. После войны в городе остались дешёвые военные трубы и тромбоны, и чёрные оркестры заиграли на парадах и похоронах: туда медленно, под траурный марш, обратно с танцем. Жизнь побеждала смерть.В девяностые здесь встретились два мира: креолы, знавшие ноты, и музыканты, игравшие по слуху, с блюзом в крови. Закон Джима Кроу стёр между ними границу, и они оказались в одних оркестрах.
На фото Бадди Болден. Этот новоорлеанский корнетист стал первым документированным исполнителем джаза. С 1900 по 1906 год он был одним из самых востребованных музыкантов Нового Орлеана. Слова «джаз» тогда ещё не существовало, но именно у Болдена сложилось то, что мы сегодня считаем признаками жанра: ансамбль с духовыми, ритмический рисунок «Big Four» и, главное, импровизация. Он играл на слух, без нот, смешивая блюз, рэгтайм и церковные гимны.
Bolden band
«Фиск Джубили Сингерс», 1875
Так в начале XX века зазвучал джаз.
Его создали люди, у которых отняли почти всё. Но они сохранили главное: умение делать музыку из страдания и радость из пепла. Поэтому джаз не повторяет, а проживает. Каждый раз он звучит заново, как человек, который решил выжить.
Импровизация
Представим, что музыкант делает шаг вперёд, остальные притихают, нет ни нот, ни партитуры, есть только он, несколько аккордов и тишина. Через секунду он должен что-то сказать. Что именно, он ещё не знает.
Импровизация — это совсем не обязательно незнание музыкальной грамоты и первые попытки создать музыку, попутно пытаясь разобраться, что тебе сейчас нужно сделать для выполнения задачи. Музыкант, конечно же, выходит со всем багажом: он знает гармонию, помнит сотни чужих соло, годами играл гаммы и обороты, пока они не стали частью руки. Импровизация это не отсутствие подготовки, а её высшая форма. Всё выученное становится языком, на котором говорят без перевода. Мы ведь тоже не заучиваем фразы для разговора, мы просто знаем слова.
Основа любой джазовой пьесы это тема и круг аккордов. Сначала звучит мелодия, потом гармония начинает ходить по кругу, а каждый солист по очереди сочиняет поверх неё новую мелодию.
Круг один, а музыка каждый раз другая. Бопперы вообще любили брать гармонию известной песни и писать поверх неё свою тему. Например, «Hot House» построена на аккордах песни Кола Портера «What Is This Thing Called Love?».
Портрет Телониуса Монка, Говарда МакГи, Роя Элдриджа и Тедди Хилла, 1942 г.
Как рождается музыкальная идея?
Обычно с маленького зерна: мотив из трёх-четырёх нот. Его повторяют, меняют ритм, переносят на другой аккорд, переворачивают, отвечают сами себе. Из крошечной фразы вырастает целая история, которая развивается на ходу. Хороший солист строит напряжение: сначала просто и тихо, потом выше, плотнее, быстрее, а потом срывается в кульминацию и снова возвращается к покою.А что со случайностью? В джазе она не враг, а соавтор. Барабанщик внезапно ударил акцент, и солист подхватил его. Палец случайно нажал «чужую» ноту, и вместо исправления она становится началом новой фразы. Ошибка остаётся ошибкой, только если не знаешь, что с ней делать.Наконец, эта свобода всегда живёт внутри договорённости. Все знают форму, знают, где заканчивается круг, знают, когда передавать соло. Общая рамка не мешает риску, а делает его возможным.
Разбор: «So What», 1959
Джон Колтрейн, Майлз Дэвис, «Финальный тур», 1961 г.
Для анализа я предлагаю исполнению композиции «So What». Она снята в 1959 году в студии CBS в Нью-Йорке. Играет квинтет Майлза Дэвиса с Джоном Колтрейном. Мы можем сравнить в одной записи двух солистов с совершенно разной манерой.
