Интервью Екатерины Карцевой, издателя портала artandyou, с кураторами выставки «Пробелы истории», лучших дипломных работ Школы дизайна НИУ ВШЭ Дарьей Пыркиной и Дианой Мачулиной про художественное образование и пути молодых художников в современном мире.
Екатерина Карцева: Интересную тему вы затронули — пробелов, разрывов и пустот в контексте дипломной выставки. Ведь задача образования формировать целостное знание, а исследователя — заполнять лакуны.
Дарья Пыркина: Я бы сказала, что сегодня вряд ли вообще возможно исчерпывающее знание, потому что знание не универсально больше. Во-первых, знание огромное, весь тот объем данных, который сейчас доступен человеку, за всю жизнь невозможно освоить. Поэтому сейчас знание должно быть в первую очередь системным. И системным с точки зрения подходов, потому что действительно мир очень стремительно меняется, новые знания в этом мире производятся всё время. Поэтому основная задача образования сегодня больше, чем когда-либо, хотя это было всегда, научить учиться и привить принципы работы сознания, которые помогут человеку в течение всей его дальнейшей профессиональной жизни ориентироваться в мире, быть гибким, осваивать новые сферы, новые области, видеть мир как некую систему и структуру взаимоотношений.
Диана Мачулина: Это довольно исчерпывающе. Можно научить методу обращения сознанием, но не давать универсальную установку, ведь тогда это превратится в усвоение одной манеры, в подражание. И современный художник из-за вот этого постоянной переменной обстоятельств, постоянного развития мира, должен быть гибким не в плане прогибаться под обстоятельства, а в плане уметь прогибать их под себя.
Современное искусство — это не какая-то маргинальная деятельность одинокого волка, который не социализирован, считает себя гением, и никак не усваивает контекст, это противоречит задачам современного художника, который должен быть очень хорошо образован в разных областях.
У современного художника должны быть soft skills, какие-то универсальные человеческие навыки, и hard skills, которые у нас тоже с софтом часто, с программным образованием связаны. Это какой-то очень универсальный человек в итоге получается, который сможет справиться с любыми обстоятельствами. Современное искусство, как деятельность междисциплинарная, предполагает перетекание из одной области деятельности в другую. Это может быть связано с экономикой, историей, может быть с кинематографом, с биологией, с чем угодно. То есть мы можем сотрудничать и взаимодействовать с любыми областями жизни.
Екатерина Карцева: Влияние образовательной программы / ментора на учеников на его подопечных традиционно имеет место. Будущие художники часто целенаправленно выбирают программу или учителя, чьи взгляды на искусство и ценности ему импонируют. Есть ли у вас ощущение влияния на учеников или вы наоборот стараетесь этого избегать?
Диана Мачулина: Думаю, что на студентов Школы дизайна в первую очередь влияет в целом Школа. Я вижу, что наши студенты отличаются от других, и то, что их мучает в процессе, многозадачность, скорость реагирования, в итоге и становится потом их силой. Они получают комплексное понимание мира, и теоретическое и практическое. Что касается моего личного влияния, то я его стараюсь избегать, и вытащить из студента, то, что ему надо. Понятно, что понять себя — задача довольно сложная для молодых людей, только что окончивших школу, но важно, чтобы они себя нашли, и из этого формулировали, чего они хотят добиться, с чем они хотят работать. Любимые техники, формы воплощения находятся в процессе изучения технологий, обсуждения того, как лучше выразить конкретную идею.
Я против не только того, чтобы студент копировал преподавателя, но даже самого себя. Каждый новый проект — это новая борьба. Константой остается только отношение к жизни, внутренние установки.
Дарья Пыркина: Мне еще кажется, что здесь весь вопрос в том, что было бы с этими же студентами через несколько лет, не попади они к своему преподавателю. Ведь это все равно единомышленники, и они так или иначе все стоят на каких-то единых позициях, близких друг к другу. И вот эти вот все комьюнити учебные, преподавательско-студенческие, они тоже образуются, как правило, не просто так.
Задача преподавателя, особенно в творческих дисциплинах, это не клонировать себя, а вытащить из студента его самость, попробовать ему помочь сформироваться.
Прошли уже те времена, к счастью, когда молодой художник поступал в качестве подмастерья к большому мастеру и работал на него, но даже в те времена он получал возможность стать мастером самостоятельным после того, как делал и защищал свой собственный шедевр. Сейчас уже молодые художники редко когда работают подмастерьями, а периодически, кажется, наши взрослые художники-преподаватели работают на подхвате у молодых коллег, чтобы помочь им вытянуть проект.
Диана Мачулина: Мы же их все вместе учим. То есть мои студенты немножко твои, хотя бы через твоих кураторов, которые потом начинают работать с моими художниками. И все это сливается в какую-то единую силу студента, полученную аккумулятивно от всех преподавателей по всем дисциплинам. Мои студенты на арт-практике у Константина Аджера, его студенты на арт-практике у меня. То есть мы делаем общий вклад в каждого студента.
Дарья Пыркина: Да, конечно, это важно, потому что действительно редко кто из нас может научить студента прямо всему. И полифония голосов — это тоже свойство современного мира, который мы пытаемся в миниатюре создать в Школе дизайна.
Екатерина Карцева: Существует ли некая идеальная образовательную модель в современном искусстве и что, может быть, мешает ей реализоваться?
Дарья Пыркина: Мне кажется, нет ни одной идеальной модели. Вернее, можно создать идеальную модель, только работать она не будет. Это как сферический конь в вакууме. Поэтому, да, мы можем сколько угодно проектировать сферических коней, но тут внезапно включатся какие-нибудь другие силы. Поэтому нет, идеальных и при этом работающих моделей не существует. И более того, не существует идеальных студентов, тех самых сферических коней, которые могут попасть в этот вакуум. Все разные. И образование всегда подбирается, и модели образования подбираются под задачи, под темперамент, под тип личности, под устремления, под жизненные планы. Поэтому нет, конечно, никаких идеалов. Но мы к ним стремимся.
Екатерина Карцева: У выставки нет заданной темы, вы избегаете рамок, чтобы продемонстрировать свободное высказывание выпускниц как срез нашего времени, которое отличают полифоничность, фрагментарность, сложность. Но заявляете о неких итогах года через работы, представленные на выставке. То есть все же набор тем, которые волнуют арт-сообщество есть?
Дарья Пыркина: Я бы не сказала, что есть какая-то “актуальная тема сезона”. Со сменой сезонов, с переворачиванием календарей, вряд ли что-то прямо радикально меняется в ту же секунду. Студенты, и преподаватели, и публика, и критики, и кураторы, все живут примерно в одном мире. Конечно, у нас у каждого есть своя микровселенная, но исторический контекст, в котором мы все оказались, он у нас один. И творчество художников произрастает из той реальности, из той действительности, объективной или субъективной, которая их окружает. Поэтому, да, действительно бывают какие-то доминирующие темы, доминирующие настроения или доминирующие стратегии. Мы их по-разному показываем и подсвечиваем. Например в майской дипломной выставке, если вы помните, главной темой была такая избыточность и чрезмерность, множественность измерений, задач и всего остального. Такая пышность, немножко необарочность, выставка называлась «Всё всегда и сразу». А нынешнюю выставку мы решили посвятить тому самому нелинейному времени, это, в общем, продолжение, по большому счёту, тех же самых размышлений.
Наш мир настолько множественный, многослойный, многосоставный, что в нем то и дело возникают какие-то разломы, пробелы, когда мы пытаемся эти разные слои опыта соединить.
Диана Мачулина: Нами были отсмотрены все работы дипломные, сделанные в этот учебный год. Как раз в этом чистота эксперимента, что мы тему не задавали, а она есть. Тема появилась путем анализа сделанных работ. Это общая линия выявилась как некие размышления, впитанные из ощущения происходящего.
Дарья Пыркина: Как любой другой человек мы читаем новости в газетах, книжки читаем, общаемся с людьми, конечно, мы все дружно варимся в одном и том же, примерно, информационном поле, конечно, мы можем по-разному смотреть на это все, ну так тем и прекрасен мир, что он очень разнообразен.
Диана Мачулина: Я думаю, что, если бы художник не чувствовал того нерва истории, которое сейчас происходит, у него бы зрителей не было.
Людям интересно искусство, потому что они находят отклик тому, что сами чувствуют, но не могут сформулировать, отражение невысказанного, сформулированное из чего-то неясного, что болтается где-то в подсознании.
Екатерина Карцева: Чем новая генерация отличается от художников, например, вашего поколения?
Дарья Пыркина: Когда мы с Дианой выходили на художественную сцену, мы были одними из первых, кто активизировал эту поколенческую проблематику. И к тому были свои исторические предпосылки. Сейчас в 2024-м году выпускаются из университетов ребята, которые родились в третьем тысячелетии. Для них весь XX век в прямом смысле прошлый век. И, конечно, это совершенно другие люди. Они выросли в других геополитических условиях, в других технологических условиях. Это все Digital natives. Это люди, которые живут в мире очень быстрой коммуникации, очень быстрых перемещений. В том самом глобальном мире, (хотя понятно, что глобализм критикуется со всех сторон уже не первый год), в совсем другой системе международных отношений, совсем в другой системе отношений между людьми, которые в значительной степени опосредованы медиа и т.д.
