Искусство как дверь в параллельные миры: мой взгляд на квантовую эстетику

Мой технический бэкграунд всегда давал мне особую оптику взгляда на мир и его восприятие. Меня всегда интересовала квантовая физика и теория вероятностей. В 2026 году мой вектор, как художника изменился, я обратилась к давно интересующей теме, более детальному ее изучению, к научным исследованиям и филосовским статьям. Показать в живописи эфемерные вещи — непростая задача. Поэтому, освежив прошлые знания, я погрузилась в философский контекст вопроса и изучила опыт коллег. Я нашла статьи и размышления о квантовой физике в искусстве, выбрав несколько авторов: Эльмиру Шарипову, Григория Гинзбурга и Александру Минову. Я ознакомилась с позицией данных авторов, с их языком, и увидела в нём как сильные, так и спорные моменты.

Параллельные миры как «призраки».Читая статью Эльмиры Шариповой «Призраки невыбранных жизней: квантовая эстетика и кризис идентичности», я поняла её главную мысль так: наши невыбранные жизненные пути никуда не исчезают. Они остаются с нами как «призраки», которые давят на наше настоящее. Опираясь на «призракологию» философа Жака Деррида, она показывает, что старая модель выбора (когда одно отменяет другое) больше не работает. Мне очень близко то, как она делит искусство на два типа: «первого порядка» (где квантовые идеи — это просто метафора) и «второго порядка» (где художники буквально используют квантовые компьютеры, и неопределённость становится их материалом).Она разбирает инсталляцию «1,4…19», где живая мышь выбирает путь, а все отвергнутые варианты реализуются виртуальными двойниками. Когда они почти встречаются, выдвигается перегородка. Я считаю, что эта перегородка — отличная визуализация «агентного разреза» филосолофа Карен Барад, работающей на стыке философии и физики: граница между нами и миром возникает только в момент взаимодействия.

Параллельные миры, как «поле идей». Если Шарипова описывает психологию, то Григорий Гинзбург — это второй выбранный автор, кто рассуждает на тему квантовой физики, и он же первый дает этому направлению официальное имя. Он вводит термин «квантистика» — наука о стиле и жанре. Он утверждает, что авангард XX века (абстракция, сюрреализм) уже был частью этого, просто не осознавал связи с «квантовым строением Вселенной». Мне кажется, это очень смелая мысль. С одной стороны, он помогает признать квантовое искусство как факт, но с другой — слишком уж напоминает идею, что художник просто «считывает» информацию из некоего космического поля. Но на мой взгляд это немного противоречит самой идее неопределенности.

Интерактивная инсталляция Робина Баумгартена «Quantum Jungle» демонстрирует, как неопределённость становится физическим свойством самого произведения. Баумгартен — художник, инженер и разработчик, но его работа — не просто визуализация научных концепций. Стена, заполненная более чем тысячей тактильных металлических пружин и тысячами светодиодов, рассчитывает уравнение Шрёдингера в реальном времени. Каждая пружина — это возможная позиция квантовой частицы; когда зритель касается одной из них, он буквально «наблюдает» частицу, вызывая коллапс волновой функции: облако вероятностей схлопывается в единственную точку. Баумгартен придумал эту механику, наблюдая за своей кошкой, играющей с дверным стопором — то есть телесный, игровой опыт здесь первичен по отношению к теории.

Еще одно интересное рассуждение и проект и на эту тему я нашла у художницы Александры Миновой. Она рассуждает в статье о «Квантовых портретах», где каждый пиксель — это квантовая частица. Пока мы не смотрим на портрет, он существует как «облако вероятностей», а в момент просмотра происходит «схлопывание» в конкретный образ. Я поняла это так: квантовая эстетика перестаёт быть просто философией и становится чем-то вычисляемым и видимым.

Моя позиция.Сопоставляя этих троих авторов, я вижу следующее: Шарипова даёт философию, Гинзбург пытается сделать из этого определенный стиль и направление, а Минова показывает технологию и демонстрацию. Но я считаю, что квантовая эстетика не должна становиться новым «измом» или четким манифестом. Её сила именно в том, что она не требует финального «коллапса» в единственно верную интерпретацию.

От манифеста к живому процессу.Сопоставляя тексты Шариповой, Гинзбурга и Миновой, я вижу, как они по-разному пытаются приручить квантовую физику. Шарипова смотрит на нее как философ (через «призраков» невыбранных путей), Минова — как программист (через цифровые алгоритмы и «облака вероятностей»), а Гинзбург — как теоретик, пытающийся вывести новый стиль «квантистику». Но я считаю, что превращать квантовую эстетику в жесткий манифест или сводить её к конкретному стилю — значит убить саму её суть. Мне кажется, что квантовая физика в искусстве — это не про то, что нарисовано, а про то, как именно это создается.Для себя я рассматриваю само искусство, именно, как квантовое поле. Сам акт творения — это и есть настоящий квантовый процесс. Пока передо мной лежит чистый холст или куча материалов для проекта, я нахожусь в состоянии абсолютной суперпозиции. Я не знаю, что получится, — в этот момент потенциально существуют все возможные картины сразу. Это и есть то самое «облако вероятностей», о котором пишет Минова, и та самая «невыбранная жизнь», о которой говорит Шарипова. Но как только я беру кисть и наношу первый мазок, происходит «коллапс волновой функции»: я делаю выбор, и миллионы других потенциальных картин исчезают, превращаясь в «призраков». Каждый новый мазок — это «агентный разрез», который фиксирует реальность и отсекает альтернативы. Я даже подумала о том, что искусство не должно застывать в определенном манифесте, имеющим рамки. Я рассматриваю манифест — это уже случившийся коллапс, мертвая точку, без возможности дальнейшего движения и развития. А живое искусство всегда балансирует на грани, удерживая в себе возможность выбора, интерпретаций и наличие некого люфта. Я бы хотела создавать искусство не для того, чтобы загнать квантовую физику в рамки какого-то определенного стиля, а для того, чтобы зритель, глядя на него, мог увидеть и ощутить неосязаемое между чистым потенциалом и случившимся выбором, который все-таки делается автором в конечном итоге.