Томас Лэнг родился в Вене. Играть на барабанах учился с пяти лет. Он играл с самыми разными музыкантами: от The Clash до Кайли Миног, от Роберта Фриппа до Westlife. Его называют одним из самых быстрых и техничных барабанщиков в мире. Но сам он считает технику лишь инструментом для строительства музыкального здания, его девиз — «играть то, чего не играют».
В Москве Томас Лэнг выступал в 2009 году, в рамках Международного фестиваля Meinl Drum Festival. Тогда корреспондент журнала Back Beat и взял у него это интервью.
Томас, ты учился в Венской консерватории. Ты изучал барабаны или классические ударные?
Я специализировался по двум направлениям — джаз и классика. То есть барабаны и — с классической стороны — вибрафон, маримба, литавры и малый барабан. На старших курсах я принял решение сосредоточиться на джазовых барабанах и оставил занятия на академических ударных.
А какую музыку ты слушал в те годы?
Исключительно джаз. И все, чем я занимался на барабанах, имело отношение к джазу. Мы изучали школы Джима Чейпина, Джо Морелло, множество других. Я играл биг-бэндовые аранжировки, играл с учебными квартетами и квинтетами. Работал со всевозможными джазовыми трио в небольших клубах Вены…
Кто из джазовых драммеров вдохновлял тебя в консерваторские времена?
Тони Уильямс, Элвин Джонс, Макс Роуч, Бадди Рич, Сид Кэтлетт, Бэби Доддс. Потом я открыл для себя барабанщиков более молодого поколения: Джеффа Хэмилтона, Питера Эрскина. С этого я начинал, позже стал интересоваться музыкой фьюжн, более современными направлениями джаза. А отсюда пришел уже к электронной музыке, тяжелому року, музыке блюзового толка.
Ты говорил, что больше не увлекаешься импровизационной музыкой; сегодня тебя интересует музыка прописанная и отрепетированная. Почему?
Импровизировать, на мой взгляд, очень просто. Импровизация — это спонтанное сочинение музыки. Гораздо сложнее идеально сыграть написанное произведение, в котором уже заложен определенный смысл, эмоции. Гораздо сложнее и интереснее.
Но во время своих шоу ты импровизируешь довольно много.
Да, конечно, импровизирую. Но насколько — зависит от настроения и состояния, от идей. В идеальной ситуации это пятьдесят на пятьдесят. Но на деле в среднем получается шестьдесят пять процентов подготовленного материала и тридцать пять — импровизации.
А как ты выстраиваешь открытые соло? В Москве ты играл минут тридцать, если не больше.
В первую очередь я придаю большое значение динамическому развитию. Еще важно, чтобы соло не теряло «текучести» и энергии. Вообще все, что я играю на барабанных клиниках, призвано доставить удовольствие барабанщикам. Я не играю на мастер-классах ничего для не-барабанщиков. Все, что я показываю, гораздо сложнее и труднее для исполнения, чем-то, что звучит на обычных концертах. Свои соло я строю на энергетике, на непрерывности развития, на сменах звуковой палитры. Использую ножные остинатные фигуры, на которые накладываю мелодические линии, исполняемые руками. И наоборот — остинатные фигуры руками, на которые накладываются мелодические фразы в ногах. Играю полиритмические и полиметрические структуры, поддерживая при этом пульс, бит, чтобы публика могла его постоянно чувствовать. Даже если я не воспроизвожу этот бит впрямую, я стараюсь играть так, чтобы он всегда ощущался. Это очень важно. Еще очень важно закончить большой кульминацией, чтобы представить аудитории современную, прогрессивную, созидательную манеру игры на барабанах. В ситуации концерта у меня, конечно, нет большого пространства для демонстрации всех возможностей, но его достаточно для того, чтобы почувствовать себя «созидателем», чтобы выразить себя.
Так что, скажем, с Джанной Наннини на концерте ты соло не играешь?
Играю. Но это совсем другое. Исключительно для того, чтобы доставить удовольствие толпе. Тут уже нет барабанных изысков. Я просто играю грув, чтобы народ хлопал в такт. Потом добавляю какие-нибудь современные приемы, которые эффектно выглядят, впечатляют публику.
Ты всегда пользуешься метрономом?
Я всегда занимаюсь с метрономом, с клик-треком или с записью. Я был на этом воспитан. Занимался с клик-треком: такт он звучит, такт — нет. И надо точно прийти в первую долю. Я всегда старался запоминать темпы, в том числе и с помощью ассоциативной мышечной памяти. Все это — основные аспекты моих занятий.
Некоторые считают, что чрезмерное увлечение занятиями с метрономом лишает инициативы. И когда оказываешься на концерте, где метронома нет и не на что опереться, тут-то и начинаются проблемы.
Я с этим не согласен. Я уверен, что метроном способствует формированию ритмического чувства, ощущения мелких дроблений ритма, осознания идеальной цикличности времени, размещения долей. С тех пор, как метроном был изобретен, он неизменно служит улучшению чувства времени музыкантов. Учит идеальному темпу. Учит концентрироваться на «удержании» времени. Метроном — единственный инструмент, способный нам в этом помочь. И те, кто говорит, что он притупляет чувство ритма, видимо, чего-то недопонимают. На концерте к тому, чему ты научился во с метрономом, должна добавиться уверенность в себе. Я знаю, что многие эту уверенность теряют, стоит только убрать метроном. А проблема не в метрономе, а в голове.
Давай поговорим об использовании многочисленных педалей, которыми оснащена твоя установка. Это дико сложно. Я не представляю, как тебе все это удается.
Двойная педаль и хай-хэт — это уже мультипедальная установка. Ног две, педалей три. Теперь еще есть ковбелл у левой ноги, дополнительная бочка справа… так что это уже обычная расстановка инструментов. Думаю, что все это будет усложняться и дальше: посмотри на Терри Боззио, Майка Манджини или на Марко Миннеманна. Возможно, я один из пионеров в этой области, но музыканты подхватили идею и работают над ней.
Томас, ты не живешь в Австрии вот уже лет двадцать…
Да, в 1988 году я уехал в Америку, потом вернулся в Европу и жил тринадцать лет в Лондоне. Я всегда находился под сильным влиянием британского рока и поехал туда, где родилась эта музыка, чтобы работать с людьми, которые ее создали. Я играл в Англии с Джоном Уэттоном, Робертом Фриппом, Бонни Тайлер; потом были Робби Уильямс, Spice Girls, Ронан Китинг… В конце концов я от поп-музыки устал, захотелось чего-то поинтереснее. Это и привело меня в Лос-Анджелес. Сегодня я живу там по вполне бытовым причинам. Там очень комфортно, погода всегда хорошая, пляж (смеется).
Ты один из новаторов в искусстве игры на барабанах. Ты уже работаешь над чем-то новым?
Спасибо за комплимент. Я стараюсь сохранять творческий подход. Но сейчас просто продолжаю развивать идеи, которые уже известны широкой публике по моим работам. И я планирую продолжать писать музыку, играть с разными музыкантами. И оставаться открытым для всех влияний, которые предлагает сегодняшняя музыкальная действительность.
