Рыцари-бандиты: образы банчо, босодзоку и сукэбан в манге

Начиная с историй о Робине Гуде и заканчивая современными блокбастерами о вооружённых группировках, вершащих справедливость, которые и по сей день собирают миллионные кассы, образ благородного бандита то и дело появляется в различных нарративах, раз за разом привлекая к себе массовую аудиторию. Японские популярные медиа не стали исключением: в кризисную послевоенную эпоху образ самурая, больше не адекватный в реалиях переосмысления народом жестоких последствий милитаристического режима, на экране сменился образом якудза, оставшимся до поры в сути своей тем же носителем чести, достоинства и традиционного уклада жизни, несмотря на принадлежность к преступному миру.

Преступные подростковые банды в Японии были разные, но тем не менее тесно сплетённые друг с другом. И для босодзоку, и для банчо и для их женского аналога сукэбан были характерны примерно одни и те же элементы внешнего вида (видоизменённая школьная форма, причёски под западных гризеров, модов, панков, порой даже сбритые для устрашения брови), те же порядки, вроде строгой внутренней иерархии, то же оружие, возраст участников и так далее. Часто их всех, с байками и без, окрещивают простым словом «янки» за подражание американцам, но в рамках этого исследования я нахожу этот термин не совсем подходящим, потому что порой он распространяется не только на членов преступных субкультур, но и на когяру и тимеров, которые к теме не относятся и изображаются в медиа совершенно иначе (пусть и тоже зачастую в качестве комедийных героев).

При выборе текстовых источников я ориентировался преимущественно на наличие в материале каких-то элементов интервью или цитат с если не бывшими участниками группировок, то хотя бы с теми, кто их исследовал: фотографами, режиссёрами. Несмотря на то, что босодзоку почти сошли на нет, оставшись в немногочисленных легальных байкерских клубах кьюсякай, созданных бывшими членами банд, а банчо и сукэбан больше не мелькают в школьных коридорах, яркость и запоминаемость их образов колоссально повлияла на целый архетип персонажей манги, и главная цель этого исследования, проследив тенденции в разных тайтлах последних сорока лет, выяснить, как именно.

Перед тем, как перейти к основной части исследования, стоит уделить некоторое количество времени тем тропам, которые встречаются в банчо-манге вне зависимости от жанра: основные моменты внешности, имущества и поведения героев. Босодзоку, а следом и возникшие в 60-х годах банчо, в своей моде сперва подражали американским гризерам, в частности их характерным помпадурам. Популярно было высветлять волосы, делать завивку — всё, чтобы быть как можно более заметным в строгих унифицированных реалиях японского общества. К 80-м годам босодзоку начали особенно сильно выделяться модифицированными гакуранами (мужской школьной формой на военный манер), плащами и токкофуку (военными комбинезонами, частью формы лётчиков, от которых и произошла субкультура).

На страницах манги про подростков-преступников часто можно заметить сильно тюнингованные мотоциклы, неотделимые от субкультуры босодзоку, да и в целом от реалий «крутых парней» того времени, как относительно недорогой и быстрый вид транспорта. Часто можно встретить наклейки, военизированные дизайны вроде флага Восходящего Солнца, кандзи с девизами на одежде и вещах героев.

В тайтлах, в которых речь преимущественно идёт о мотоциклетных бандах, мотоциклы героев практически являются продолжением их самих — красный байк Канэды вырывается из приглушённых тонов Нео-Токио, а в Токийских Мстителях у каждого персонажа свой уникальный транспорт, зачастую окружённый историей.

Банчо-манга зачастую повествует об исключительно мужском мире, гиперболизируя и идеализируя маскулинность, не отходя далеко от мировоззрения своих культур-прототипов. Женственность даже не столько порицается, сколько игнорируется как феномен; зачастую герои пренебрежительно относятся к девушкам, ставя их в ряду приоритетов гораздо ниже, чем своих товарищей.

Вне зависимости от времени выхода и жанра тайтла, всех героев-хулиганов объединяют сильное чувство преданности своим товарищам, гордость, зачастую становящийся почвой для комедийных ситуаций пылкий нрав и непоколебимая сила воли. Какие-то отклонения от этих лекал встречаются довольно редко и чаще в современной манге (как, например, когда Мондо из-за своей неспособности принять свою слабость убивает Чихиро в «Данганронпе»).

В жанрах сёнен и сейнен (приключенческий, с фокусом на мужскую аудиторию) образ босодзоку/банчо зачастую наделяется рыцарскими качествами: честью, доблестью, благородством. Это не столько непосредственно часть субкультуры, сколько её яркое и узнаваемое наследие. Часто такие рыцари-бунтари выступают примером для героев, наставниками, работают одни, что роднит их и с образом ронина — самурая без хозяина.

Мужественность эпического героя часто гиперболизируется, проявляясь в дизайнах героев и их способностях. В «Невероятных приключениях ДжоДжо» и «Конго Банчо» герои, будучи старшеклассниками, невероятно мускулистые и высокие, и обладают превосходством и природным даром практически во всём, за что берутся, что в случае ДжоДжо обосновывается мощной жизненной энергией, а в случае Конго — силой воли и заботой об окружающих.

Мангу с такими протагонистами можно проассоциировать с жанром кино о якудза «нинкьо», повествующих о благородных бандитах, борющихся с несправедливой жестокостью. У героев сейнена и сёнена про банчо тоже есть чёткий непоколебимый моральный компас, которому они следуют несмотря ни на что, и призывают это делать других (пусть зачастую и с помощью грубой силы).

Персонажи комедийного жанра гораздо более приближены к реальности, чем герои эпиков. В отличие от них, они часто не очень привлекательны внешне, могут бахвалиться почём зря, убегать от драк и быть, что, собственно, характерно, смешными. Чаще всего шутки построены на внешнем виде героев, их желании казаться круче, чем они есть, вождении (в «Буччигири» Джин то и дело врезается во что-то на своём байке). Драки в такой манге, несмотря на то, что занимают порядочную часть сюжета, обычно не воспринимаются особенно жестокими и тоже воспринимаются комично, даже если кровь брызжет во все стороны.

В плане отличия от привычных архетипов персонажей очень выделяется манга Хироюки Нишимори «С сегодняшнего дня!» львиная доля юмора в которой построена на том, как один из главных героев, Мицухаши Такаши, выкручивается из курьёзных ситуаций и выходит победителем из драк путём хитростей и обмана. Для него драка не путь, а сама цель, и он не чурается ничего, чтобы стать сильнейшим без зазрения совести. Что интересно, а может быть и закономерно, для него также не является зазорной женственность (когда он с охотой переодевается в женскую форму, чтобы подраться с учениками соседней школы), и в целом герои манги много уделяют внимания своему внешнему виду, что обычно опускается из поля зрения читателя.

Что, впрочем, остаётся неизменным, даже в отношении Мицухаши, так это политика верности товарищам и внутренней, пусть даже и не всегда понятной, морали.

В этом разделе преимущественно будет рассматриваться манга «Токийские мстители» как самая популярная манга о босодзоку в принципе. То, как функционирует группировка внутри истории, — Токио Манджи — очень сильно коррелируется с устройством и символикой реальной группировки босодзоку Чёрный Император в 70-х годах, их строгой внутренней иерархией, позиционированием себя в обществе, отношениями между членами.

В драматическом жанре герои гораздо более чувствующие, а на насилие и честь авторы смотрят с иной перспективы, как на неоднозначные феномены. Чифую плачет, потому что не может ударить предавшего их банду и избившего его Баджи, с которым они были близки. Сано Манджиро говорит о своей утопичной мечте о «новом мире хулиганов», где не будет ненужной жестокости, но не против дедовщины, которую сам же устраивает в школе.

Несмотря на свойственный этой манге пафос, можно проследить то, как автор делает параллель между судьбой банды Томан и Императорами — за примерно десять лет (двенадцать в «Мстителях» с 2005 по 2017 и с середины 70-х до середины 80-х в реальной жизни) обе группировки разрослись, начались ожесточенные драки за территории, гибли люди, а многие члены ушли в якудза.

В этом жанре насилие часто достигает критической точки, драки становятся кровавыми и массовыми, смерть постоянно нависает над героями, и в их жизнях особенный акцент делается именно на том, какое будущее их ждёт, и ждёт ли вообще.

Сукэбан появились в начале 70-х годов, как ответ уже сошедшим на нет группировкам банчо. Они выражали протест против патриархального общества и объективизации, удлиняя юбки в пол, исписывая их девизами и пряча под ними биты и бритвы. Как и в мужских группировках, в бандах сукэбан царила жёсткая иерархия, правила и жестокие наказания за их нарушения. Вскоре численность девушек-хулиганок превысила по количеству участников мужские банды.

В манге героини-хулиганки часто могут постоять за себя в драке против гораздо более физически устрашающих противников-мужчин и также руководствуются вопросами чести, защищая своих близких и других женщин.

Впрочем, причина непопулярности сукэбан в медиа кроется в том, против чего эта группа боролась — объективизации, сексуализации и патриархальной оптике. Из грубых и независимых хулиганок популярный кинематограф создал протагонисток фильмов в жанре «pink violence» , в котором насилие так или иначе сопровождалось эротическими элементами.

Героини часто отрекаются от насилия ради своих возлюбленных (которые сами при этом могут быть хулиганами), сожалеют о своём бунтарстве и в конце концов принимают свои гендерные роли в патриархальном обществе.

Рождение, расцвет и умирание японских подростковых субкультур второй половины 20  века оставили на манге яркий и узнаваемый след в виде множества фактурных персонажей-хулиганов, особых жанров и взглядов на их яростный и пылающий противоречивый мир.