Образы мужчин и женщин востока в европейской живописи XVIII–XIX вв.

Восток всегда привлекал меня своей необычной культурой, сохраненными сквозь века традициями и другим подходом к жизни. Этим он восхищал и философов, мыслителей, путешественников, художников и других деятелей искусств и наук во времена 18-19 веков.

На самом деле, культурный обмен между Западом и Востоком существовал и ранее — достаточно вспомнить стрельчатые арки. Во времена античности Ближний Восток (Малая Азия, Египет, Левант) был частью Римской империи. После ее распада долгое время контакты между исламским и христианским миром осуществлялись по большей части через Византию и Италию. К 17 веку путешествия на восток перестали быть редкостью: туда стремились для расширения дипломатических и торговых связей, с религиозными и исследовательскими целями.

Литература эпохи просвещения популяризировала образ «благородного дикаря», возникли и распространились филоориенталистические и экзотические течения, но все же восточная культура оставалась на заднем плане. Настоящую популярность Восток стал набирать в эпоху романтизма. Большинство сюжетов в то время строились на мотивах индийской и арабо-мусульманской культур. Эзотерические учения, язычество, тесная связь с природой и внимание к бессознательному (духовным практикам, сну) — эти черты Востока соответствовали романтической идеологии.

Ко второй половине 19 в формируется ориентализм.

Его нельзя назвать отдельным художественным направлением: картины были посвящены одной теме, но могли быть написаны в разной стилистике. В живописи ориентализма прослеживалась смелая тенденция того времени — особое внимание к простому человеку. К концу 19 в. путешествия на восток становятся модными: художники, побывавшие там, мгновенно обретают популярность. Посмотрев на многообразие образов светлокожих, прекрасных, полуобнаженных женщин Востока с бархатными черными глазами и свирепых загорелых мужчин с саблями и бородой, облаченных в экзотические наряды и головные уборы, я задумалась о двух вещах:

много ли общего эти прекрасные изображения имеют с реальностью? и почему же в европейском искусстве сложились именно такие образы мужчин и женщин Востока?

Поиску ответов на эти вопросы будет посвящено данное визуальное исследование. Для того, чтобы достигнуть этой цели, я буду сравнивать описания из книг путешественников и фотографии того времени с вольной интерпретацией восточных образов в живописи, а также проанализирую мужские и женские восточные образы для каждого важного этапа развития искусства 18-19 века в хронологическом порядке на примере одного художника-представителя.

— Тилли Кеттл (классицизм) — Эжен Делакруа (романтизм) — Жан-Леон Жером (академизм) — Пьер-Огюст Ренуар (импрессионизм) — Поль Гоген (постимпрессионизм)

Тилли Кеттл — английский портретист, который один из первых рискнул отправиться в путешествие в Индию, где провел с 1769 по 1776 год. Изображал правителей и принцесс, а также экзотические для него сцены местной жизни. Личность девушки, изображенной на картине, неизвестна. Ее поза и одежда указывают на то, что она была женщиной, исполняющей индийский танец «наутч» перед придворной элитой и дипломатами. Такие танцовщицы часто были связаны с проституцией.

Самюэл Борн — английский фотограф и путешественник, который побывал в индии почти ровно через 100 лет после Тилли Кеттла — в 1863–1870 годах. Тем не менее, его фотографии могут многое сказать о соответствии образа танцовщицы на картине «A Woman of the court at Faizabad, India» реальности.

Сравним еще одну картину Тилли Кеттла, изображающую танцовщиц, с фотографией Самюэла Борна.

Проанализируем мужские образы в творчестве Тилли Кеттла: это официальные портреты, поэтому они близки к реальности. На них изображено два правителя (наваба), имена и титулы которых известны. Мужчины выглядят твердыми, властными, а их взгляд направлен прямо на нас.

Какими же перед нами предстают женщины в картинах этого художника? В обеих дошедших до нас картинах изображены танцовщицы без имени: при чем в случае первой картины оно, скорее всего, не утеряно, а изначально не упоминалось (при продаже этой картины в 1783 году она имела название «whole-length portrait of a Gentoo woman in full dress with a hooker»). Девушки на картинах красивы, пластичны и, чаще всего, смотрят в сторону.

Эжен Делакруа — французский художник эпохи романтизма. «Смерть Сарданапала» — картина, базирующуяся на сказке о Сарданапале, властителе Ассирии, и вдохновленная пьесой Лорда Байрона «Сарданапал». Так как эта работа является фантазией на древний сюжет, анализировать ее историческую точность не имеет смысла. Обратим внимание на мужские и женские образы. Главный элемент картины, лежащий на кровати Сарданапал, полностью одет, в отличие от его слуг и наложниц. По сюжету он уничтожает все свои владения перед тем, как совершить суицид, в то время как его дворец штурмуют восставшие. Сарданапал выглядит спокойным, несмотря на невероятную жестокость своего приказа: перерезать глотки его лошадям, его собакам и его женщинам. По композиции картины все они изображены будто на одном уровне. Большинство женщин обнажены и очень белокожи, что соответствует европейскому пониманию женской красоты.

«Одалиска была горничной или служанкой женского пола в той части турецкого дворца, где жили женщины, включая дворец султана. В обиходе слово „одалиска“ может также относиться к наложнице или любовнице богатого мужчины. В 19 веке одалиски стали распространенными фантастическими фигурами в ориентализме, и многие эротические картины той эпохи включали их.» На картине мы видим уже знакомый нам образ женщины Востока — обнаженная, светлокожая, связанная с секс-работой и ублажением мужчины.

Сравним картину «Одалиска» с реальными фотографиями турчанок конца 19 века.

В 1832 году Делакруа посетил территорию нынешнего Алжира в рамках дипломатической миссии к султану Марокко. На этой картине мы видим более приближенные к реальности женские образы. Мусульманские женщины отказывались позировать из-за религиозного взгляда на изображение людей, но, видимо, художнику удалось проникнуть в один из гаремов и сделать зарисовки. Женщины на картине одеты, а в названии не упомянуты такие объективизирующие слова, как «одалиска». Тем не менее, это все же сказочный образ — томные позы, расстегнутая одежда, курение кальяна, которые в европейской традиции трактуются как сексуальная раскрепощенность. Перед нами — фантазия о гареме, хоть и более реалистичная, чем остальные картины того времени.

Еще один распространенный сюжет для изображения мужчин Востока — охота. На этой картине можно увидеть черты, приписываемые мужскому образу в ориентализме: «дикарскую» смелость, жестокость и силу. Одежды мужчин на заднем плане вполне соответствуют реальности. Такой вывод можно сделать, сравнив изображения на картине с более поздними фотографиями алжирского мужчины в традиционном костюме.

Жан-Леон Жером — французский художник, представитель академизма. В 1853 он побывал в Стамбуле и загорелся идеей изображать Восток в своих работах. Во время своего путешествия в Египет художник делал много эскизов и использовал в качестве референсов фотографии, так что в его работах можно ожидать более реалистичного изображения Востока. Так ли это? Давайте посмотрим.

Альмеями называли искусных танцовщиц и певиц, которые развлекали знатных женщин в гаремах и знатных господ в арабском Египте. По заметкам историка-востоковеда Эдварда Уильяма Лейна, современника Жерома, альмеи обычно оставались скрытыми от мужских глаз: за деревянной перегородкой или в другой комнате. На улице они не пели — значит, скорее всего, прообразом для этих и многих других картин служили уличные или эротические танцовщицы (гавази). К концу 19в альмеями европейцы стали называть всех танцовщиц и, завуалированно, танцовщиц, занимающихся проституцией.

Фотографии современников показывают, что танцовщицы и высокого, и низкого статуса были одеты более закрыто.

Интересен образ восточного мужчины в творчестве Жеррома. На этих картинах изображены войны, но куда-то пропала жестокость и «дикарская сила». Эти солдаты облачены в дорогие ткани или полуобнажены, в них будто появилась загадочность и пластичность — черты, свойственные образу женщины востока. Конечно, изображение довольно условно: трудно представить, что малообеспеченный солдат пойдет в бой в таком изысканном одеянии. Здесь опять прослеживается европейская сказка о востоке наравне с любовью Жана-Леона Жерома к деталям.

Времяпрепровождение девушек в гареме — одна из самых распространенных сцен в ориентализме. Жером, например, часто изображал женщин в турецких банях гарема. Конечно, никто из художников не видел своими глазами этих сцен: все это была фантазия, в которой можно было написать идеал женской красоты, часто обнаженной или полуобнаженной.

Интересно сравнить фантазийные изображения гарема с записками путешественниц, которые имели доступ к только женским пространствам дворца. В гареме происходили не только интимные действия, направленные на поддержание женской красоты, но и обучение наукам, письму, хорошим манерам. Как известно, гарем был одним из способов продвинуться по социальной лестнице: попав во дворец рабыней, девушка могла стать одной из самых могущественных политических фигур в Османской империи. Вот что о власти женщин пишет путешественница Люси Гарнетт в 1891 году:

Пьер-Огюст Ренуар — французский художник, один из основных представителей импрессионизма. Одна из работ Ренуара, дань моде того времени, демонстрирующая уже знакомый нам фантазийный образ одалиски. Еще несколько работ, которые можно отнести к ориентализму, появились после его путешествия в Алжир в 1881 году.

Но кое-что поменялось в отношениях Запад-Восток во времена импрессионистов. После середины 19 века Япония (которую я не рассматриваю подробно в данном исследовании, но все же хочу упомянуть этот феномен), наконец, стала открыта для первых путешественников. Постепенно информация об этой загадочной стране начала попадать к европейцам вместе с некоторыми предметами искусства.

«Импрессионисты собирали коллекции японских гравюр. Серии картин Моне и Сезанна, посвященные одному объекту (стога, кувшинки Моне, гора Святой Виктории Сезанна) — это японский прием. Необычные ракурсы и рассеченные по переднему плану композиции Дега — это японское влияние. Пятна чистого насыщенного цвета на картинах Ван Гога и на литографиях Тулуз-Лотрека — это от Хиросигэ и Хокусая.»

Получается, впервые в живописи Восток предстал не только как сказочная картинка: приемы японского искусства стали вдохновением для импрессионистов.

Поль Гоген — французский художник, крупнейший представитель постимпрессионизма. Его таитянский период с некоторыми оговорками можно отнести к ориентализму. Таити — самая дальняя французская колония. Таковыми в 19 веке являлись Алжир и Марокко, что в свое время стало причиной для такой популярности ориентализма во Франции. Отношения с загадочной культурой Востока стали больше похожи на диалог и обмен.

Часто в этой серии Гоген изображает обнаженных женщин, пытаясь создать идеальный женский образ «таитянской Евы». Он описывает ее так: «очень утонченную, очень знающую в своей наивности» и «способную ходить обнаженной без стыда». Он создает тропический рай, куда помещает идеальных женщин — и в этом раю господствует мужской взгляд.

Эту картину можно сравнить с фотографией таитянок примерно того же периода.

Изображения Востока периода 18-19 века имеют не так много общего с реальностью. Степень исторического соответствия зависит как от отдельного художника, так и от моды конкретного периода. Разница мужского и женского образа обусловлена состоянием общества того времени. Тем не менее, нельзя не обратить внимание, что самый популярный сюжет ориентализма — гарем и рынок рабов. Женщины на этих картинах часто обнажены и каким-то образом связаны с «искусством любви», будь то наложницы султана или уличные танцовщицы. Образы мужчин Востока в ориентализме немного более разнообразны, но, чаще всего, демонстрируют жестокость, «дикарскую» силу и неограниченную власть. Художникам мужчинам, отчасти, были недоступны знания о том, какой властью на самом деле может обладать женщина на Востоке, а отчасти они и сами хотели верить в образ волшебной далекой страны, где мужчины жестоки и сильны, а женщины загадочны и искусны в любви.

Как мы могли убедиться, Восток многие века влияет на европейское искусство, а его восприятие меняется с течением времени. Из загадочной страны, известной лишь по нескольким описаниям путешественников, он становится фантазией. А когда период «колониального» очарования проходит, Запад и Восток, наконец, становятся готовы к диалогу, который продолжается по сей день.