Адам, Ева и первородный грех в картинах эпохи Возрождения

1. Концепция
2. Создание Адама и Евы: «И сотворил Бог человека по образу Своему»
3. Искушение и грехопадение: «Откроются глаза ваши, и вы будете, как боги»
4. Последствия греха и изгнание из Эдема: «И выслал его Господь Бог из сада Едемского»
5. Образ искусителя: «Змей был хитрее всех зверей полевых»
6. Животные Эдема
7. Заключение

Несмотря на то, что искусство в эпоху Ренессанса, в отличие от средневекового, стремилось к секуляризации и становилось всё более светским, религия ещё занимала важную роль в жизни общества, поэтому на значительной части картин и фресок изображались христианские святые и сюжеты из Библии. Тем не менее, ввиду возрожденческой склонности к индивидуализму, творцы проявляли свободу в интерпретации сюжетов Писания.

На грехопадение Адама и Евы — об этом сюжете и пойдет речь в данном визуальном исследовании — художники смотрели с разных ракурсов, начиная с образов прародителей, заканчивая искусителем. Если, например, факт греховности Евы (и женского пола в целом) не оспаривается ни одним из творцов, то их отношение к Адаму разнится. Изображения змея и его положение в пространстве также различны. Я решила проследить интерпретацию художниками Возрождения каждого отдельного аспекта сюжета в хронологическом порядке, а также таких элементов, как образы искусителя и других животных Рая, выявить схожести и различия.

Цель моего исследования — изучить, как художники эпохи (Микеланджело, Рубенс, Кранах Старший, Госсарт и другие) представляли эпизод грехопадения, какие визуальные и смысловые приемы — композиция, цвет, аллегорические образы и символические параллели — были задействованы в их работах. Например, образы беспокойных животных были задействованы для того, чтобы указать на степень значительности злодеяния Адама и Евы, на разрушительные последствия их греховных действий. Композиция во многих из выбранных картин подчеркивает как пропасть между Адамом и Евой до грехопадения мужчины и их единение во грехе после него, так и непоколебимость воли Бога, твердость и неотвратимость его кары.

Я также постаралась рассмотреть и то, как именно творения художников соотносятся с духом эпохи Ренессанса. Мое предположение заключается в том, что выбранный мной эпизод из Библии отражает пессимизм эпохи Ренессанса. Если большая часть изображений прочих сюжетов, наоборот, прославляет человека и его тягу к познанию божественной сущности мира, то грехопадение акцентирует внимание на оборотной стороне восхищения личностью. Прародители человечества пошли против Бога и созданного им мира, и их грех не привел к хорошему результату, жажда познания не сделала их подобными Богу, несмотря на уверения змея-искусителя. Попытка стать теми, кем они не являются, обрести силу и независимость, столь важные для человека эпохи Ренессанса, обернулись муками земной жизни. Учитывая распространенность среди деятелей того времени идей платонизма о совершенстве мира идей, история грехопадения заставила их осознать несовершенство мира материального.

Сикстинская капелла — одна из капелл Апостольского дворца в городе-государстве Ватикан, где расположена официальная резиденция Папы Римского. Первоначально она была капеллой Ватиканского форта и называлась Великой капеллой. По заказу папы Юлия II Микеланджело в начале XVI века расписал свод часовни, изобразив основные эпизоды из Книги Бытия. Один из них — история сотворения Адама и Евы и их последующего грехопадения.

Фреска «Сотворение Адама» является, вероятно, самой известной из всех, находящихся в капелле. Она примечательна тем, что отображает обратную сторону антропоцентризма эпохи и возвеличивания человеческой личности.

На фреске изображен Бог, дарующий Адаму, первому человеку, душу. Он наделяет физическую оболочку способностью мыслить и чувствовать — качествами, воспеваемыми деятелями эпохи Ренессанса. Обретая душу, человек становится подобием Творца, приближается к Божественному — таким образом, этот сюжет является апогеем возрожденческого гуманизма и прославления личности. В изображении Адама на фреске заметны черты искусства греко-римской античности, проявляющиеся в реалистичности анатомического изображения тела, вплоть до дополнительного ребра, из которого впоследствии будет создана Ева.

Композиционным центром фрески являются едва соприкасающиеся руки Бога и Адама. С одной стороны, можно интерпретировать незавершенность действия как средство усиления воздействия образов. С другой стороны, изображая совершенное тело Адама, уже сформированное физически, но еще не тронутое Творцом, Микеланджело акцентирует внимание зрителя на непримиримости материи и духа.

Бог на фреске — носитель универсального знания, олицетворение платонического учения об абсолютной реальности идей. Эту мысль можно подтвердить, обратив внимание на фигуру молодой женщины около Творца. Шарль де Тольнай считает, что она является Евой или, скорее, «идеей» о Еве. Он также замечает, что Бог выделяет одного из путти, касаясь его плеча пальцами левой руки. Историк приходит к выводу, что точно так же, как женская фигура является идеей Евы, так и маленький ангел — идеей Христа. Микеланджело намеревался передать платонический взгляд на то, что эти две идеи уже существовали в разуме Бога.

Следовательно, не касаясь руки Адама, Бог лишает его возможности стать собственным подобием, обрести душу. Философ А. Ф. Лосев считает, что Ренессанс подразумевает не только «идею абсолютизации человеческого индивидуума», но и «всю самокритику такого индивидуализма, которая была результатом его же собственного развития и которую сам же он глубинным образом осознал».

На другой части свода капеллы Микеланджело изображает рождение Евы. Позади женщины старый, потемневший ствол дерева. Естественное умирание растения является визуальным отголоском метафорической смерти человека во грехе. Из иссушенного ствола выступает ветвь, параллельная туловищу и голове Евы, и от этой ветви к небу тянутся другие, меньшие по размеру — они напоминают силуэт женщины. Иссушенное дерево указывает на скорое грехопадение Евы.

Схожая метафора используется во фреске «Грехопадение и Изгнание из Рая». Микеланджело изображает Эдем не цветущим раем, как на других картинах эпохи Возрождения, а бесплодным и скалистым местом. Его Эдем — сад греха. На фреске изображен еще один сухой ствол, который расположен в том самом месте, где сидит Ева, и будто является продолжением ее туловища. Ветви дерева параллельны вытянутой конечности Евы — что примечательно, ее левой руке, которая в Библии упоминается в негативном контексте.

Кисти Лукаса Кранаха Старшего, немецкого живописца, принадлежит серия похожих друг на друга изображений Адама и Евы. На каждой картине Ева является искусительницей, предлагающей Адаму попробовать яблоко, сорванное с дерева познания добра и зла. Обнаженные фигуры изображены либо на черном фоне, либо на фоне Эдема.

Картины условно можно разделить на два типа по композиционным особенностям. Первый тип — фигуры Адама и Евы расположены по разные стороны от дерева, находящегося в центре изображения. За счет удаленности фигур друг от друга создается ощущение, что Адам чист и что у него еще есть возможность побороть искушение.

Второй тип — Ева стоит вплотную к Адаму, дерево уже не в разделяет их, не является композиционным центром картины. Грехопадение совершилось уже окончательно.

Картина Ханса Бальдунга «Eve, the Serpent and Death» примечательна тем, что содержит изображение смерти с человеческими очертаниями. Ева уже сорвала с дерева яблоко, но еще не укусила его — то есть она только стоит на пороге греха, еще лишь замышляет его (оттого на лице женщины хитрая ухмылка). Смерть уже взяла Еву за руку, но еще не вышла из-за дерева полностью. Чтобы осознать свою мортальность и увидеть разлагающуюся фигуру рядом с ней, Еве необходимо надкусить яблоко и совершить грехопадение.

Однако существует противоположная интерпретация сцены искушения, более оптимистичная, но тоже отражающая одну из черт Ренессанса, характеризующая эпоху как век открытий, в том числе в области медицины. Смерть впивается своими костлявыми пальцами в предплечье Евы, но ее лицо не искажается отвращением или страхом. На ее губах играет лукавая, понимающая улыбка — она знает что-то, чего еще не постигла Смерть. Яблоко знания в ее руке показало ей, что смерть можно победить — с помощью бурно развивающейся сферы медицины.

Ян Госсарт, как и Кранах Старший, создал несколько схожих изображений Адама и Евы. Но если в картинах немецкого живописца повторяется эпизод искушения Евой Адама, то Мабюз изобразил в том числе последствия их злодеяния.

На картине 1520 года прародители человечества изображены в момент, когда они уже вкусили запретный плод. Мотив их переплетающихся рук повторяется в изображении змеи, обвившейся вокруг ветви дерева.

На лице Адама изображен страх перед божественной карой, Ева кажется более спокойной, готовой принять последствия собственной слабости. Госсарт, как и Микеланджело, отказался от изображения рая как прекрасного сада. Вместо этого на переднем плане изображены два растения — морской остролист, символизирующий похоть, и водосбор, указывающий на страх грешников перед Творцом.

Тема стыда и раскаяния отображена и в расписанном Яном ван Эйком Гентском алтаре. Адам и Ева прикрывают тела руками, очевидно, уже осознав свою наготу. В руке у Евы яблоко, сама фигура женщины композиционно удалена от Адама — образуется символическая пропасть между полами.

Если в вышеупомянутых картинах Адам и Ева относительно сдержаны и стыдливы, то на картине Мазаччо изображаены глубокое горе и раскаяние. На созданной им фреске первые люди рыдают, когда покидают Эдем. Над ними с грозным выражением лица парит херувим. Если соединить единой линией кисти его рук и голову, получится треугольник — символ непоколебимости и правосудия.

Тем не менее не на всех изображениях Адам и Ева сожалеют о содеянном. Например, в картине Ханса Бальдунга «Адам и Ева» Адам прикасается к обнаженной Еве, чьи гениталии прикрыты прозрачной тканью, которая призвана не спрятать их, а скорее привлечь к ним внимание зрителя. Взгляд Адама обращен не в сторону Евы. Мужчина смотрит на зрителя как в зеркало, завороженный собственным грехопадением и открывающимся благодаря ему возможностям. Скорее всего, этот прием призван оказать эмоциональное воздействие на человека, рассматривающего изображение, заставить задуматься о степени собственной праведности.

Доменикино, очевидно, вдохновлялся росписью Сикстинской капеллы, когда работал над созданием «Адама и Евы». На картине изображен Бог (похожий на того, что вышел из-под кисти Микеланджело), который карает Адама за грехопадение. Мужчина обвиняет в нем Еву, а та, в свою очередь, указывает на змею. На фоне красной ткани, окружающей Творца, уже нет лика Евы — она материализовалась, перестала быть «идеей», как в «Сотворении Адама» Микеланджело. И материя, в отличие от идеи, несовершенна.

Часто искуситель в картинах Ренессанса изображен как змей с человеческой, чаще женской головой. Возможно, это символический образ мстящей Лилит — предшественницы Евы, неудавшейся попытки Бога создать покорную спутницу для Адама. Лица Евы и Лилит схожи, что может подчеркивать общую греховность женского пола в сознании художников эпохи.

Если рассматривать эту особенность, опираясь на идеи Возрождения, то можно предположить, что творцы намеренно придавали искусителю человеческие очертания. Человек целен — он может заключать в себе и свет, и тьму.

В картине Хуго ван дер Гуса «Грехопадение человека и Скорбь» голубой оттенок чешуи искусителя повторяется в цветке, прикрывающем гениталии Евы — проводится визуальная параллель между причиной греха и его последствием.

Чаще всего животные на картинах с эпизодом грехопадения являются пассивными наблюдателями, но в их изображении можно проследить зарождающийся в Эдеме хаос.

На картине «Эдемский сад с грехопадением человека», принадлежащей перу Питера Пауля Рубенса и Питера Брейгеля Старшего, изображено множество животных. Некоторые из них предвещают грехопадение: небо рассекает окровавленная, будто раненая птица; тигр дерется с леопардом. Собаки лают на уток; козел поджидает под деревом кошку, спрятавшуюся от него среди листьев; на траве лежат мертвые рыбы. В Эдемском саду, обители мирного сосуществования и спокойствия, возникают вражда и смерть.

На одной из картин Кранаха Старшего, посвященных грехопадению, внимание привлекают трое животных: олень, лев и кабан. Олень смотрит на землю, его взгляд, почти человеческий, полон меланхолии. Лев хищно наблюдает за мирной ланью, будто намереваясь напасть на нее и нарушить мир и покой, царящие в Раю: «Тогда волк будет жить вместе с ягнёнком, и барс будет лежать вместе с козлёнком; и телёнок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их» (Исаия 11:6). Кабан в Библии упоминается как враждебное животное, разрушающее виноградники.

Историк Эрвин Панофский считает, что попугай на фреске Альбрехта Дюрера изображен в качестве антитезы змее в противостоянии добра и зла.

История жизни Адама и Евы была одной из самых значимых тем для художников эпохи Возрождения. Она отражала несовершенство человека перед лицом Бога. Мастера использовали разнообразные композиционные и цветовые приёмы, чтобы передать всю трагичность грехопадения и показать, что не только прародители человечества, но и все их потомки несут в себе этот грех.