Вокруг Неё

Марк Шагал — художник поистине уникальный: сменив за свою жизнь несколько стран и континентов, оказавшись свидетелем практически всего двадцатого века, с его изобретениями и катастрофами, Шагал обращался в своих творческих поисках к различным передовым течениям в искусстве. Однако творчество его, будучи глубоко личным и рефлексивным, так и осталось вне каких-либо из существующих стилистических рамок, само по себе являя уникальный стиль — стиль Шагала.

Marc Chagall «The Promenade», 1918

А еще Шагал один из тех художников, которым удалось обрести славу еще при жизни. Он и до сих пор остается неизменно любимым широким кругом зрителей — чего только стоит один его «Полет», растиражированный на всем, чем только можно.

Может показаться, что мир Шагала ирреален, идеалистичен, что так и призывает простого зрителя помечтать, и что именно это и делает Шагала таким всеми любимым. Однако, на деле все наоборот: то идеальное и самое ценное в созданном им мире — всегда есть самое простое и человеческое. Жизнь человека, его быт и окружение со всеми неприглядностями и простотой, в мире Шагала — и есть главное и достойное самого пристального внимания чудо, так трепетно и с любовью воспеваемое художником. Вся ирреальность Шагала вырастает из бытовой повседневности, а чудесные и фантастические события вплетаются в жизнь так, словно это совершенно обычное дело.

Marc Chagall with Solitude» France — Paris, 1934

Меня всегда привлекал это невероятный мир. Лишенный земных законов физики и пространства, он стал обиталищем, казалось бы, самых обыкновенных образов — дома, влюбленных, города и его жителей, изображенных со всем буйством цвета, формы и чувства художника. Но в первую очередь, мой взгляд всегда притягивали они — написанные с тщательностью и характером, достойным главных героев — удивительные, замысловатые и кочующие из картины в картину, существа и персонажи, из одного изобилия которых, кажется, можно составить уже целый «бестиарий» Шагаловских образов.

Картина, к которой я обращаюсь в этом визуальном исследовании, как раз и насыщена таким круговоротом Шагаловских образов. Это картина «Вокруг Неё» 1945 года. Также я обращюсь к картине «Свадебные огни» того же года — своеобразному «разнояйцевому близнецу» первой.

Год написания картины уже сам по себе говорит нам о том страшном времени, в который она была создана. После войны и ее нечеловеческих ужасов, говорить как раньше о прежних гуманистических ценностях многим творцам не представлялось возможным. Также, это и период личных потрясений в жизни Шагала, оставивших неизгладимый след и изменивших его художественный вектор.

Marc Chagall, «Around Her», 1945

Загадочная сфера в центре — пожалуй, единственный уникальный образ на картине, что не скажешь про родные пейзажи, заключенные в ней.

Начав именно с нее и на ее примере можно рассмотреть уникальные отношения Шагала детали и пространства — Шагалу присущ совершенно особый тип реалистичности, в котором значение отдельной детали сопоставимо со значением целого.

Так Шагал активно использовал свободу в изображении пространства — отсюда рождались его парящие над землей люди и вещи, парадоксальные головы, повернутые на 180 градусов, и проницаемые предметы. Небо Шагала — свободная стихия, где козы, петухи, цветы, люди, парят в небесах, совершенно позабыв, что пространство это — сакрально. А обыденный низ — пейзажи Витебска, маленькие, прилепившиеся друг к другу домики, поднимаются художником до уровня духовного. Образы родного города и свою память о нем Шагал превратил в один из самых ярких и захватывающих мифов в истории искусства, сделав пейзажи Витебска на своих работах основой своего мироздания.

Однако главное, что эта свобода пространства сделала возможными не только чудесные полеты его героев, но и смешение воедино разных мест и окружений — высокого и низкого, простого и духовного — от Парижа до Витебска.

Marc Chagall, «I and the Village», 1911

В «Вокруг нее» мир заключается в сферу в руках акробата — это мир родного города, который, по сути, является автопортретом самого художника, а еще шире — мифом художника о городе. За годы реальные черты Витебска постепенно стирались из памяти художника, делая город, сотканный из воспоминаний и воображения, более реальным, чем настоящий город из детства. Шагал одновременно вспоминает о покинутом в 1920-е годы Витебске и творит его заново так, что реальные очертания города становятся символом, который и по сей день город воспринимается в культуре сквозь призму шагаловских образов.

Marc Chagall, «Artist over Vitebsk», 1978

Далее перейдем и к непосредственно самому автопортрету на картине. Творец — частый символ на картинах Шагала, и, зачастую, это автопортрет самого художника. Каждый из них — насыщенный и уникальный, вместе они являют собой все разнообразие стилей, к которым приходил Шагал за свой творческий путь — отражая не только его самого, но и время создания, внутренние интересы и стремления художника, обращаясь как к мировой живописи, так и к национальному колориту. Художник — и творец реальности, и чуткий следователь ее законов.

Marc Chagall, «Self Portrait», 1914

Однако образ в «Вокруг Нее» — художник с перевернутой головой. Впервые такое изображение человека встречается у Шагала в картине «Поэт, или пол четвертого» 1912 года, а после — в рисунках 1914–1915 годов.

Картина «Поэт, или пол четвертого» относится к первому Парижскому периоду художника, когда он увлечен кубизмом: зеленая голова зависла в воздухе и перевернулась, прозрачные синие формы упрощают тело поэта до замысловатой конструкции, а фон словно замер в моменте очередного динамического колебания.

Рисунки же относятся ко времени вынужденного пребывания художника в России, и скорее ироничны, говоря об участи оторванного обстоятельствами от мира художника.

Marc Chagall, «The Poet, or Half Past Three», 1911 — 1912

Но почему спустя 30 лет художник снова обращается к этому образу из молодости?

Возможно, именно потому, что он и есть из молодости. А с другой стороны — известно, что Шагал часто переворачивал свои картины в процессе написания, чтобы изобразить те или иные перевернутые детали. Может, так художник переворачивает и саму реальность пространства — делая ее универсальной со всех сторон, как ни поверни. Это снова отсылает нас к удивительному пространству Шагала, аккумулирующему в один момент разные времена и места, где и само время становится ирреальным — одновременно моментом и проступающего прошлого, и разворачивающегося в нем настоящего. Эта тема вечного времени присуща уже ранним картинам, однако получит особенно широкое развитие в позднем творчестве художника.

Художник с перевёрнутой головой не убит горем — он перевернул голову, чтобы снова увидеть все то прекрасное, что было в его жизни.

Тема животных у Шагала прослеживается через все творчество, но особо ярко она разворачивается в позднем творчестве, где художник обращается к библейским сюжетам: там, в полной мере проявляется их глубина. Они, существуя на равных с человеком, выражают не только близость человека и природы, родство и произрастание высокого из низкого, но и, появляясь на полотнах райского сада, отражают стремление Шагала показать целостность мира — его единение с человеком.

Петух часто появляется на картинах с молодоженами — иногда рядом, а иногда и вовсе несет их на себе. Некогда свадебный петух на «Вокруг Нее» несет в крыле свечу — как знак памяти о разделенной вечной синевой паре.

Цирк Шагала — олицетворение внутренней магии жизни, символ единство неба и земли. Он был связан и с карнавальными представлениями его детства и народными спектаклями еврейского общества. Акробатки, Арлекины, клоуны, наездницы, животные и музыканты у Шагала не певцы баловства и веселья, а настоящие влюбленные, парящие вместе в цирковом поднебесье.

Впервые обратившись к цирковой теме еще в Петербурге, Шагал пронесет ее через всю жизнь и разовьет в литографиях зрелого периода творчества. Акробат на картине «Вокруг Нее» словно вестник — радостный образ, несущий в руках воспоминания в шаре с родным городом.

Безусловно, даже после смерти Белла оставалась главной музой для Шагала, и он до конца своей жизни отказывался называть ее умершей.

Она — та, кто изображена на его самых известных полотнах. Ее образ — и жена, и мать, и Ева, и Мария. Он стал иконографичен уже сам по себе, будучи символом абсолютной любви.

На картине «Вокруг Нее» — посвященной ее памяти, она единственная из всех, и, кажется, впервые, выражает скорбь. Рука поднесена к плачущему лицу, словно это сцена прощания. Однако остальные «обитатели» полотна на контрасте с ней выглядят совершенно безмятежно и даже приветливо, словно сгустились в этом пространстве специально для нее из разных времен и вселенных.

Как и с Беллой, творчество Шагала глубоко связано с образами влюбленных и молодоженов — на протяжении всего творческого пути у художника возникает тема соотношения мужского и женского начал и их соединения. И, рассматривая образ влюбленных, я, наконец, хочу обратиться к картине-сестре «Вокруг Нее» — «Свадебные Огни».

Название картины «Свадебные огни» — отсылка к мемуарам под названием «Горящий свет», которые Белла писала незадолго до своей смерти. Загроможденная, многослойная и туманная композиция создает мистическую ночную атмосферу — словно изображает странный мечтательный сон из воспоминаний. Здесь от оригинальной композиции осталось крылатое существо с козьей головой, выглядывающее слева. Его морда — яркое пятно в темно-синем обрамляющем композицию, словно кулиса сцену, пятне — невидимый свидетель и созерцатель происходящего. Над ним вылетает синий музыкант с дудочкой, Внизу темно-синяя обнаженная пара спит на петухе — прячет свою любовь под покровом ночи и растворяется в темноте.

Marc Chagall, The Wedding Lights, 1945

Известно, что еще в 1920-х годах А. Воллар впервые заказал художнику рисунки на библейские сюжеты, но, по словам самого художника, тогда он «не видел Библию». Чтобы по-настоящему «увидеть», Шагалу пришлось пережить изгнание, войну, смерть любимой жены Беллы и страшную трагедию своего народа, Холокост. Именно после войны художник разворачивает из небольшой серии иллюстраций огромный проект, ставший центральным не только в его позднем творчестве, но, пожалуй, и во всей жизни художника, — его «Библейское послание», включающее множество работ на религиозную тематику — от витражей и росписей, до офортов и гуашей.

Во взгляде Шагала героический и величественный мир библейских историй, которые, казалось, должны предполагать лишь строгие каноны изображения фигур Завета, вдруг наполняется эротикой, радостью, театральностью. Ведь, как и прежде, и здесь Шагал не опирался на уже сложившиеся образы: его прочтение духовных сюжетов глубоко личное, и не имеет аналогов в истории мирового искусства.

Marc Chagall, «The Creation of Man», 1956-1958