Мотив войны в творчестве Отто Дикса

Отто Дикс — немецкий экспрессионист 20 века. Он был многосторонний и глубокий человек и художник. Дикс писал бытовые, аллегорические, мифологические картины, создавал анималистические и религиозные сюжетные полотна, а также натюрморты и портреты. Он был довольно скрытен, не любил говорить о себе. Такой комментарий Отто Дикс давал по поводу своего творчества:

Столкнуться с Первой мировой войной художнику пришлось лицом к лицу: сразу после учебы в гимназии его отправляют на фронт артиллеристом. Отто Дикс был одним из тех юношей, встретивших войну с энтузиазмом и стремлением к изменяющемуся будущему. Мысли, описанные немецким писателем Эрнстом Юнгером, во многом перекликались в то время с мировоззрением Отто Дикса:

Тем не менее, впечатление от начала новой эпохи скоропостижно сменилось с очарования на ужас перед событиями, несущими смертоносные испытания. Очень скоро война для Отто Дикса, как и для многих его сверстников, стала основным событием в жизни, а также центральной темой творчества. Он станет одним из ярых пацифистов, изменивших отношение к войне и смерти.

Уже с начала пребывания на фронте художник видел перед собой отвращающие картины, которые меняли сознание на 180 градусов: искаженные желтые лица от газовых атак, разлагающиеся трупы, сваленные в одну кучу, мертвые пейзажи…

Все это определило вектор творчества Отто Дикса. Вернувшись с Первой мировой войны художник вернулся к учебе в Высшей школе изобразительных искусств. Он творил без передышки и быстро стал одним из представителей немецкой богемы.

В своих работах Дикс показывал то, что обычно было трудно описать словами. Измученные жертвы войны, предстающие перед зрителем, вынуждают ощутить губительность военной катастрофы даже тех, кто никогда не сталкивался с подобными ужасающими событиями.

В этом визуальном исследовании мы рассмотрим творчество Отто Дикса на военную тематику и проследим, как менялись его стилистка, метод преподнесения метафоры для зрителя, а также сюжетная составляющая.

Изуродованные тела оказались суровой реальностью Первой мировой. Полотна, на которых представлена трагедия инвалидов, несут гуманистический и остросоциальный посыл. На многих картинах люди, пытающиеся вернуться к мирной жизни, перестают напоминать людей из-за крайней степени изможденности их тел.

Раннее творчество имеет признаки дадаизма, которым был увлечен художник. Наслаивающиеся друг на друга разрозненные куски картины, детали, будто «приклеенные» на полотно, отсутствие плавных переходов, перспективы и четкой светотени помогают художнику наиболее ярко выразить идею разложения человека, прошедшего войну: как морального, так и физического.

Необходимость выражения того, через какой ад прошел немецкий художник, и того, что он видел своими глазами, вылилась в серию из 51 офорта под названием «Война» в 1924 году. По силе эмоциональной выразительности эти произведения похожи на цикл Гойи «Бедствия войны». Антивоенный манифест, звучащий в этих полотнах, прекрасно демонстрирует кошмарные детали, с которым сталкивается человек в критических обстоятельствах.

Неаккуратность накладываемых штрихов, «рваные» линии усиливают эффект ужаса и тревоги у смотрящего на эти по-настоящему трепещущие душу сюжеты. Каждый из образов Отто Дикса вызывает одновременно жалость и отвращение, зритель проникается той болью, которую может испытать такой же человек, как и он сам.

Подводя итог военной тематике, художник решает написать несколько больших работ. Они масштабны не только по размеру, но и по значимости иллюстрируемых сюжетов.

Эстетика триптиха напоминает средневековую и ренессансную живописные традиции. Подсознательно проводится параллель с произведениями Босха и Питера Брейгеля Старшего, на чьих полотнах мы можем видеть подобные ужасные события, в которые, однако, добавляется большая доля мистики и ирреальности. У Дикса же все события абсолютно реальны, и это вызывает еще больший шок у смотрящего.

Окопные сюжеты наиболее распространены у Дикса, художник словно показывает остальным, где происходило все самое страшное.

Кошмар механизированной войны выражается в нескольких этапах. В первой части триптиха (слева) солдаты только отправляются на поле сражения, однако зритель видит распространяющиеся ядовитые пары вокруг. В средней и правой части мы можем лицезреть то, что происходило непосредственно после массового отравления газом — торчащие побелевшие ноги в язвах, трупы людей, лишь отдаленно напоминающие человеческий скелет, застывшие солдаты, пытавшиеся спастись от умертвляющего оружия. В самой нижней части триптиха мы видим последствия химической войны — трупы людей, лежащие друг на друге в тесном ящике, накрытом тканью.

Странная и в то же время кошмарная сцена кроет в себе глубокий смысл. В образе персонажа, сидящего сверху на костлявой старухе, художник воплощает Гитлера (не исключено, что усы были подрисованы позднее). Недо-взрослый, недо-ребенок представляет собой зависть: отсюда расходящиеся глаза, символизирующие зацикленность человека на том, чтобы смотреть по сторонам и видеть чужие успехи. Управляя кем-то, этот персонаж воплощает страшные планы, таившиеся в его сознании долгое время. Помимо него, здесь есть и другие грехи (гнев, алчность, похоть, чревоугодие…). Все грехи представлены как карнавальные костюмы, отсылающие к образам Средневековья. Все это разыгрывается на фоне океанического пейзажа. Зритель словно наблюдает за становлением мира, началом чего-то ужасающего, недоброго.

Выступая этой картине открыто против немецкой власти Дикс навлек на себя «добровольную ссылку». Пришедшие к власти нацисты запретили Диксу заниматься живописью. 260 работ мастера причислили к антигерманским. Сам художник мигрировал в Южную Германию.

В творчестве Дикса невероятно ярко отражается антивоенный манифест. Его полотна — это не просто картины, а некое предостережение от человека, испытавшего все ужасы на самом себе. Именно эту цель преследует автор: его работы должны не просто напугать зрителя, а отвратить от войны.

Так, Отто Дикс становится документалистом своего времени. Он показал войну, как невероятный катаклизм, который не щадит никого, переворачивает сознание. Пацифистский призыв читается в каждом штрихе этого невероятного художника.