В науке редко бывает легко. Молодые ученые из разных областей — от молекулярной биологии до философии — рассказывают «Цеху» о своих буднях, полных самоотдачи, синдрома самозванца и опасных экспериментов. Кто-то ищет лекарство от рака, кто-то разгадывает генетические загадки с помощью рыбок. Объединяет их одно: все они работают не ради денег, а потому что не мыслят себя вне профессии. «Цех» собрал три честные истории о том, как устроена наука изнутри.
«В моей области самодисциплина — это заставить себя пойти домой отдыхать»
24-летняя Катерина Свирина — младший научный сотрудник и аспирант второго курса, работающий над разработкой противоопухолевой терапии. Когда Катерина училась в восьмом классе, заболел ее дедушка. Ей казалось, что врачам не хватает её знаний, чтобы спасти близкого человека. Дедушка ушёл из жизни, но желание помочь другим осталось.Катерина учится в аспирантуре Федерального научно-клинического центра, совмещая работу с подготовкой диссертации. За четыре года аспирантам предстоит сдать три кандидатских минимума (английский, философия, молекулярная биология). Особое внимание она уделяет изучению английского языка — он необходим для публикаций в международных журналах и участия в конференциях. Её девиз: «Чтобы расти, надо держаться корней» — нужно опираться на уже сделанное, чтобы строить новое.Наука требует самоотдачи: эксперименты могут длиться семь дней в неделю. Учёный признаётся, что однажды «уработалась до состояния нестояния». Подруга напомнила ей: «То, что ты делаешь, дедушку не вернёт» — и это помогло пересмотреть отношение к балансу труда и отдыха. Главная трудность науки — результаты часто оказываются противоположными ожиданиям, а планы на эксперименты приходится менять кардинально.Финансовый вопрос решается через гранты: например, стипендия президента для аспирантов (75 тысяч рублей) или внутренние премии центра. По словам Катерины, «те, кто приходит ради зарабатывания денег, надолго не задерживаются». Движущая сила — интерес и желание помочь людям. Самодисциплина в её случае — это умение вовремя остановиться и пойти отдыхать, ведь «без отдыха качество работы падает».Читать текст
«Говорят, что мы играем в Бога, но это не так»
Дарья Свистунова — научный сотрудник Института биологии гена РАН и клинический эмбриолог с опытом работы в центре ЭКО. Она окончила факультет биоинженерии МГУ и магистратуру Оксфорда по клинической эмбриологии. Её путь — от науки к клинике и обратно: в аспирантуре она занималась нейродегенерацией, затем ушла в клинику, где «оплодотворяла» в огромном потоке пациентов (1200–1300 протоколов в год), но вновь вернулась в науку из-за скуки и желания «поломать мозг» над загадками генетики.В клинике её работа — оплодотворять яйцеклетки и растить эмбрионы до стадии бластоцисты (пятый день развития). Бывает, что эмбрион плохого качества вдруг даёт беременность и роды, а «красивый» — нет, что напоминает о роли случайности и психосоматики. Сперматозоиды и яйцеклетки — просто клетки, но к эмбрионам у эмбриологов особое отношение: «Давай, дружочек, давай».Главный проект Дарьи сегодня — исследование семейства генов TLDс, мутации в которых связаны с глухотой, эпилепсией, аутизмом и нейродегенерациями. Она изучает рыбок данио-рерио как модельный организм: у них 200 икринок за один помёт и видимый эмбриогенез. Генетическое редактирование позволяет моделировать болезни человека, но, как подчёркивает учёная, «если мы вылечили рыбу, то это не значит, что мы вылечим Альцгеймер».Этические дилеммы профессии — работа с началом жизни. Дарья не раз сталкивалась с пациентками, которые из религиозных соображений отказывались замораживать эмбрионы или переживали за каждую клетку. Она советует всем женщинам сдавать анализ на АМГ, чтобы знать свой овариальный резерв, а будущим родителям — генетические тесты, чтобы предотвратить рождение ребёнка с тяжёлыми заболеваниями.Читать текст
«Не знаю даже, есть ли место в науке таким, как я?»
Софья — учёная-геолог, которая получает PhD в Швейцарии, исследуя речную эрозию в горах. Она попала на геологический факультет МГУ случайно — искала сочетание математики и творчества. В российской науке она столкнулась с доминированием мужчин старше 50 лет и снисходительным отношением к молодым женщинам. В 2022 году из-за изоляции российских учёных начала искать позицию за рубежом, отправила 22 заявки и наконец нашла проект.Её работа — определять источники рыхлого материала (песка, гравия) в реках, чтобы прогнозировать сели и оползни. Использует метод космогенных изотопов, геохимический анализ и машинное обучение для распознавания гальки по фото. Большую часть времени (80%) занимает лабораторная работа — до ста шагов с кислотами и колонками. Самая опасная процедура — работа с плавиковой кислотой: однажды она пролилась на руку через дырку в перчатке, и учёная сильно испугалась интоксикации.Софья ведёт блог о науке, где показывает и успехи, и неудачи. Она признаётся: её гложет синдром самозванца — «не знаю даже, есть ли место в науке таким, как я?». После видео о плавиковой кислоте, где она ошиблась в деталях, получила сотни комментариев, в том числе агрессивных. Девушки обычно пишут поддержку, мужчины — критику. Но именно блог помогает ей чувствовать себя нужной и получать советы от более опытных химиков. Главный вывод: «Если тебя взяли на проект — значит, твоих навыков достаточно». А её ментор признался, что не знает ни одного человека, которому нравится работать в лабе. Оказалось, это нормально.Читать текст
Обложка: © Rohane Hamilton / Shutterstock / Fotodom