Территории моды: между локальным и глобальным

Мода существует не только в мировых столицах, но и в разных географических и культурных пространствах: от больших городов до небольших магазинов, клубов, музеев и креативных кластеров.

В феврале в Центре Гиляровского на дискуссии «Территории моды», организованной проектом «Архив российской моды» обсуждались вопросы: как мода распространяется на разные территории, что делает пространство модным, что нужно, чтобы пространство оставалось модным долгое время, а также как люди и места взаимодействуют в модном симбиозе. Публикуем расшифровку разговора.

Участники:

Антон Гулевский — автор телеграм-канала That’s Haute, соведущий подкаста «Пино, Арно и домино», пиар-директор концепт-стора KM20

Дмитрий Андреев — эксперт в области социокультурного проектирования, урбанист, краевед, куратор проектов «Нескучный путеводитель» и «Другой Данилов», меценат

Дарья Литовченко — автор проекта «Мы из стали»

Екатерина Богатова — автор проекта «Мы из стали»

Полина Мансурова — студентка Школы дизайна НИУ ВШЭ, автор проекта «Три маршрута по Уфе»

Модераторы:

Людмила Алябьева — академический директор Аспирантской школы по искусству и дизайну НИУ ВШЭ, руководитель профиля магистратуры «Кураторство и критика в моде», шеф-редактор журнала «Теория моды», редактор книжной серии «Библиотека журнала „Теория моды“ (НЛО)

Светлана Сальникова — дизайнер одежды, создательница бренда fy: r, выпускница Аспирантской школы по искусству и дизайну НИУ ВШЭ, исследовательница проекта „Архив российской моды“ в Школе дизайна НИУ ВШЭ

Светлана Сальникова (далее — Светлана): Здравствуйте! Не так давно «Архив российской моды» совместно со Школой дизайна и компанией «Самокат» провел конкурс «Кто здесь модный?». В рамках него мы предложили участникам рассказать, что модно в разных уголках России — не только в Москве или Петербурге, но и в других городах и поселках. Причем речь шла не только о моде в одежде, но и о модных местах, явлениях и занятиях.

Мы специально не задавали жестких рамок для проектов: можно было снять видео, написать эссе, сделать фоторепортаж. В итоге мы получили больше 130 заявок со всей России — от Владивостока до Калининграда!

Жюри отобрало шорт-лист из 28 проектав участников, некоторых из которых мы сегодня пригласили рассказать о том, что модно в их городах: это Электросталь и Уфа.

Давайте начнем с рассказа о проектах, а затем обсудим, как они связаны с модой, городским пространством и культурой. Полина, расскажете о своем?

Полина Мансурова (далее — Полина): Всем привет! Мой проект называется «Три маршрута по Уфе». Он состоит из трех зинов с маршрутами, но не в привычном смысле слова. Это маршруты, связанные с людьми и комьюнити в Уфе, своего рода путеводитель по моим знакомым художникам, критикам, искусствоведам, музыкантам — тем, кто создает и продвигает искусство в городе. Это не исчерпывающий список, а скорее портрет моей среды, в которой искусство становится доступным и модным для обычных людей.

Людмила Алябьева (далее — Людмила): Нам было интересно, как участники по-разному понимают и локализуют модное. В результате у нас получилась альтернативная карта моды России, основанная не столько на брендах, сколько на взгляде самих жителей.

Дарья Литовченко (далее — Дарья): Наш проект «Мы из стали» начался задолго до конкурса, но «Кто здесь модный?» стал поводом довести его до конца. В итоге у нас с Катей получилась история про наш родной город Электросталь.

Екатерина Богатова (далее — Екатерина): Всем добрый вечер! Меня зовут Катя Богатова, я медиахудожник Kazas. Это наш первый совместный проект, сделанный с большой любовью и ностальгией по городу детства, потому что это наша общая малая родина. У нас обеих были мысли по поводу этого места, и конкурс стал катализатором — мы объединили их в одну историю.

В этом проекте мы рассматривали локальную моду как отправную точку для поиска идентичности, культурного кода места. Эта тема особенно актуальна на фоне универсальных стилей глобальных брендов, когда везде одно и то же. Особенно это важно для небольшого промышленного города, где, казалось бы, ничего необычного нет. Ведь это бывший закрытый город, в центре которого — промзона, все серое… Но если смотреть с любовью и интересом, можно найти много красивого и стильного.

Мне кажется, у нас получилось интересное визуальное исследование, которое воплотилось в одежде. Передаю слово Даше — она расскажет про предметы, вдохновленные городом и его материальной культурой.

Дарья: Главным импульсом к созданию этого проекта стала любовь к городу. Думаю, все участники конкурса хотели выразить свои чувства — через вещи, видео, фото. Нам удалось соединить несколько медиумов: одежду, сувениры, фото. Через них можно лучше узнать город, почувствовать его дружелюбие. Таких городов в России много, но каждый из них уникален. И эту уникальность создают люди.

Когда я расспрашивала жителей, все говорили, что любят свой город, нежно к нему относятся, стараются его обустроить. Летом здесь цветут красивые цветы в маленьких палисадниках у хрущевок. Он создается людьми, и здорово, что мы с Катей смогли выразить свою любовь через этот проект.

Людмила: Кажется, теперь мы все точно поедем в Электросталь [улыбается]. Я там, кстати, бывала не раз, потому что Электросталь рядом с моей малой родиной — городом Ногинском.

Я бы не удивилась, если бы на конкурс пришел проект из Ногинска. Ведь у него богатая текстильная история, еще с морозовских времен. Там было много фабрик, сейчас, к сожалению, большинство, если не все они, закрылись. Остались огромные промышленные площади, которые преимущественно используются как складские помещения.

Людмила: Вы говорили про взгляд с любовью. Думаю, сегодня мы не один раз к этому вернемся. Ведь когда ты не связан с городом, у тебя поверхностное восприятие. Ты ищешь яркие всполохи, если их нет — скучно, идешь дальше. А если смотреть изнутри, оптика меняется: вдруг видишь то, что раньше казалось незначительным.

Дмитрий Андреев (далее — Дмитрий): Я столкнулся с подобной историей в 2017 году в Данилове — моем родном городе в Ярославской области. Я приехал туда делать путеводитель, но сначала обесценил мнение подротсков. Думал: зачем нам молодежь, если есть исторические памятники? Но оказалось, что они видят город иначе: их взгляд живой.

Оказалось, что помимо старых памятников есть «пробковый кот», лавочка для поцелуев, католический гараж, скейт-улица. Это места, которых нет на картах, но они важны для горожан. После этого я доверился тем, что младше. Ведь они делали то же самое, что и мы — искали аутентичные особенности города, которые не лежат на поверхности, но считываются через детали. Например, в нашем городе даже кладбищенские оградки сварены из обрезков металла со станков. Мы, взрослые, проходим мимо, а дети спрашивают: «Почему так?» И это потрясающе!

Дмитрий: Очень здорово, что такие насыщенные личными историями места появляются в маленьких промышленных городах, у которых нет многовековой истории, как у Петербурга или Москвы. Для нас, кто там не живет, их история только формируется. Но для местных — она уже есть. И классно гулять по городу с местными жителями, когда они говорят: «О, здесь я впервые влюбился», «А вот здесь мы собирались с друзьями». Город раскрывается совершенно по-другому.

Светлана: Действительно, мы можем смотреть на город с точки зрения его большой истории, замечая достопримечательности, уже известные всем. Но сегодня многие обращают внимание на небольшие и малознакомые детали.

В моде происходит что-то похожее. Крупные дома, бренды с большой историей, которые транслируют свою мощную линию. Но сегодня интересно следить за независимыми брендами, дизайнерами и художниками, которые рассказывают искренние, личные истории. Возможно, в этом есть параллель?

Людмила: И большие бренды сегодня пытаются делать акцент на локальное, сотрудничают с местным комьюнити, делают ставку на неизбитое и неизведанное, пытаются показать, что и у них еще есть огонек. Антон, есть огонек, как вам кажется?

Антон Гулевский (далее — Антон): Могу только согласиться с коллегами: действительно, самые интересные вещи зачастую находятся, когда ты сворачиваешь с протоптанной тропы. И фэшн-индустрия тоже движется в этом направлении. Если обратить внимание на географию показов, можно увидеть, как большие дома переносят свои круизные и пре-коллекции за пределы четырех главных фэшн-столиц. Особенно этим славится Chanel. Раньше они в большей степени связывали место проведения показов с биографией Габриэль Шанель. Но теперь, когда ее история изучена вдоль и поперек, они выбирают другие локации — зачастую места с бурлящей креативной энергией, где активно развивается арт. Например, пару лет назад у Chanel был показ в Дакаре, что стало маркером интереса индустрии к Африке.

Но, помимо моды на локальное и интереса к этим процессам, здесь, конечно, есть и экономическая составляющая: африканские рынки пока мало исследованы. Многие крупные бренды, за исключением ЮАР и Северной Африки, практически туда не заходят. В условиях, когда известные рынки уже исчерпаны, а расти дальше необходимо, бренды обращают внимание на новые территории.

Светлана.: Это интересный поворот. Мода, с одной стороны, апроприирует все искреннее, локальное, делая его популярным и успешным, чтобы заработать. С другой — в этом можно найти свои плюсы: что-то малоизвестное становится популярным благодаря вниманию моды. Дима, если какое-то место становится модным, оно от этого выигрывает или проигрывает?

Дмитрий: Я давно наблюдаю за разными регионами, слежу за Иваново, Костромой, Вологдой, Ярославлем. Эти города как будто «мигрируют» на модной карте. Лет 15 назад Иваново было в центре внимания: там были крутые техновечеринки, музыкальная культура, мануфактура — все ехали туда. Потом Иваново ушло в тень, и на сцену вышла Кострома. Там появились модные дизайнерские проекты, гастрономические локации, сыроварни. Вологда стала важной с точки зрения наследия. Ярославль же пока не нащупал свою модную идентичность: он, как и Тверь, слишком близко к Москве, и многие творческие ресурсы вымываются в столицу. Но в Твери, например, есть интересный проект — центр «Рельсы». Вокруг него формируется сообщество, приезжают и остаются новые люди.

Дмитрий: Когда мы организовывали выставку фотографа Владимира Вяткина в галерее в Данилове, пришло 150 человек — немного по сравнению с Москвой. Но Владимир сказал: «В столице все уже наелись этими фотоэкспозициями. Даже если каждая работа стоит миллионы и она потрясающая, в крупных городах это уже не так востребовано. А в маленьких это ценят».

Человек, живущий за пределами Москвы, тоже хочет пользоваться благами цивилизации: фотографироваться в красивых интерьерах, есть из хорошей посуды. Моя задача [в Данилове]— создать для него такую возможность. Пространство должно быть для людей, иначе оно не будет жить.

Когда создаешь пространство в небольших городах, на него всегда обращают внимание, потому что каждый такой проект дается непросто. В регионах это больше про социальную миссию. Это дотационная история, направленная на создание комфортных условий, чтобы люди не уезжали, могли найти себе занятие, сформировать комьюнити, поддерживать его. Любое модное место — это, в первую очередь, про самосохранение членов комьюнити.

Полина: Если говорить про Уфу, это не всегда про модные места. Это, скорее, про людей. Например, Вадим Халитов — художник и искусствовед. Несколько лет назад он начал вести в Уфе лекции об искусстве в кинотеатре, построенном в советские времена. Это совершенно немодное место — с чаем из кулера и дешевыми кексиками. Проект не претендавал на то, чтобы быть модным, но стал таким.

Мне кажется, даже если людям не так важно слушать лекции или узнавать что-то новое, они туда приходят и вовлекаются. Это здорово — когда модным становится посещение культурных пространств.

У нас, например, есть музей современного искусства ZAMAN, и в него тоже модно ходить. Пусть даже ради фотографии в соцсети, но человек все равно придет, посмотрит, узнает что-то новое: и это большой вклад в развитие культуры и искусства.

Екатерина: Когда рассказываешь про маленькое место, тебя скорее услышат, у тебя больше шансов быть замеченным. Мне, как молодому художнику, важнее аудитория, чем деньги. Я работаю с геоданными, мне нравится рассказывать о местах, создавать их образы, и жители очень живо на это реагируют. Это ценно для них. Искренность, честные наблюдения всегда привлекают внимание.

Людмила: Мне очень понравилась идея про терапевтическую функцию модных мест: желание авторов создать комьюнити и вовлечь его участников в жизнь проекта. Насколько эта идея важна для КМ20?

Антон: Безусловно, это важно для каждого члена комьюнити: будь то покупатели, сотрудники концепт-стора или те, кто просто хочет быть причастным. Они приходят в ресторан, знакомятся с вещами, следят за нашей работой в соцсетях. Это универсальная история для всех концепт-сторов.

В 90-е и нулевые в каждом крупном городе был знаковый концепт-стор, определявший отношение к моде. В Лондоне — Dover Street Market, в Париже — Colette. КМ20 стал таким местом в Москве, так как всегда был больше, чем ритейл — это место обмена идеями. В первой итерации на Кузнецком мосту можно было играть в настольные игры, потом появился ресторан. Это живой организм, который привлекал студентов МАРХИ, художников, юных скейтеров, которые караулили у магазина Гошу Рубчинского.

Концепт-сторы формируют комьюнити, поэтому это не только про бизнес, но и про искренний обмен эмоциями. Нам важен фидбэк, мы следим за тем, какие люди приходят, знакомимся с ними, поддерживаем комьюнити в живом состоянии.

Людмила: Ольга Самодумова в интервью о Leform рассказывала, что в 1990-е туда часто приходили просто померить классные вещи и поговорить. То есть продажей одежды дело не ограничивалось.

На Петровке практически во всех магазинах есть что-то еще, кроме собственно одежды: кафе, где люди попивают шампанское или кофе, полки с книгами и какими-то артефактами. С вашей точки зрения, это показатель времени: сегодня мало просто одежды, хочется большего? Или это существовало всегда, просто выглядело иначе?

Дмитрий: Вчера я зашел в «Антипу» [Прим. АРМ: кафе-трапезная при церкви Святого Антипы в Москве]. Вот храм, тут же — мерч, платочки, одежда, даже рясу можно купить. И, конечно же, кофе.

Мне кажется, это про удобство, современность и многофункциональность. Люди хотят в одном месте получить максимум удовольствий и опыта. И про экономию времени: все купить сразу и отправиться дальше — к семье, в поездку. Время ускоряется, хочется успеть больше, оставив время на что-то действительно ценное — на размышления, чтение, сеанс с психологом.

Дарья: Я знаю достаточно большой проект, который сейчас реализуется в городе Мстёра. Его делает фотограф Фёдор Савинцев. Он уже открыл там ресторан и восстанавливает промышленный завод. Насколько я понимаю, он хочет создать творческий кластер. Другой пример — замечательный дизайнер из Сергиева Посада Михаил Семёнов. Он проводит экскурсии и создает мерч города. Третий проект, который я знаю, — это Алексей Наумов, который организует экскурсии по Хвалынску, а также развивает небольшой магазин одежды местных мастеров, если я правильно помню.

Все эти люди, конечно, безумно вдохновляют.

Светлана: Я как раз хотела спросить: каким должен быть модный проект для Электростали или Уфы, чтобы он стал важным именно для местного сообщества?

Полина: Мне кажется, ключевой критерий — открытость, отсутствие снобизма. Когда ты приходишь и чувствуешь, что это место для всех, тебе рады. Это как мерч: купил стикер в большом концепт-сторе — уже чувствуешь себя частью этого пространства. Выпил кофе — узнал что-то новое, почувствовал сопричастность. Важно, чтобы место было доступным для разных людей.

Екатерина: У меня сложилось впечатление, что новое быстро становится модным, но живет недолго. Когда открывается новое место, туда бегут все, потому что «что-то случилось». Но потом интерес угасает. То, что будет «своим», а не «как в Москве», имеет больше шансов на долгую жизнь.

Дарья: Важно взаимодействовать с разными возрастными группами, формировать видение города с детства. Человек с возрастом осознает потенциал места, в котором живет.

Светлана: Недавно была на выставке «Будущее воспоминаний» в особняке Демидова на Новой Басманной. Чтобы туда попасть, нужно было записываться за полтора месяца: в январе ближайшая доступная дата была на середину февраля. Очень модная история.

На выставке современное искусство в стенах старинного особняка, который реставрируют. Пока он не превращен в нечто элитное, там проходят выставки. Люди приходят, фотографируются для соцсетей. Но параллельно узнают историю дома и района. Для меня это ценно: я живу неподалеку и теперь знаю больше о месте, где хожу каждый день. Как вы думаете, мода может помочь узнавать что-то важное? Или это наивный взгляд?

Дарья: Мне эта история напомнила компьютерные игры на исторические темы. Например, Assassin’s Creed. Ты играешь, а параллельно узнаешь исторические факты, можешь познакомиться с искусством. Так и здесь: приходишь ради красивой фотографии, а в итоге узнаешь что-то полезное. Это важно.

Людмила: Мы много говорим о том, какую инклюзивную роль играет мода. Но ведь мода — это и про эксклюзивность, про limited edition, про «только для своих». Как одно сочетается с другим? Кажется, мы говорим о разных формах модности или это разные стороны одного явления?

Полина: Мне кажется, это как жизненные циклы. Например, когда субкультура становится модной, сначала она андеграундная, странная. Потом наступает пик популярности, а затем к ней теряют интерес и те, кто был в андеграунде, и те, кто пришел позже. Это к вопросу, портит ли мода что-то. Когда место становится туристическим брендом, сначала все радуются. Потом жалуются, что туристов слишком много.

Дмитрий: Если говорить про сообщества, они тоже меняются. Если лидер сообщества меняется, трансформируется и само пространство. Будь то магазин, город — важно умение перепридумывать себя.

Например, в Ярославской области есть город Мышкин. В 2000-х о нем говорили везде, все ехали туда. Сейчас о Мышкине почти не вспоминают, зато завирусился Рыбинск. Там вывески, особая айдентика. Но уже звучат голоса администрации города: «Это приелось, надо придумывать что-то новое». Каждый город придумывает свою специализацию, чтобы выделиться. Здесь важно понимать, что мир вокруг тоже меняется, и следом за ним — мода. Какой город или пространство сумели это сделать?

Светлана: Давайте спросим Антона. Как КМ20 удается перепридумывать последние 15 лет?

Антон: Мы отметили 15-летие в прошлом году. Каждый сезон наш бренд-лист обновляется. Это постоянный поиск новых имен, новых форм взаимодействия с аудиторией.

Когда мы делали совместный материал с Buro к юбилею, выбрали 10 знаковых брендов за 10 лет. Например, в 2010 году был популярен Ашиш Гупта [Прим. АРМ: бренд Ashish]. Его коллекции были первыми в закупке КМ20, и благодаря нам Ашиш стал модным в Москве. Сейчас его сложно представить в нашем магазине — поменялась повестка, изменился контекст. Теперь актуальны другие дизайнеры, визуальные приемы, подходы. Это и есть постоянный процесс обновления.

Мне кажется, секрет постоянного переизобретения себя в том, чтобы держать руку на пульсе, следить за социальной, поп-культурной и широкой культурной повесткой.

Людмила: Лидеры мнений, о которых мы говорим, формируют модную повестку. Люди, которые в каком-то смысле занимаются «закупкой» смыслов, будь то бренды, еда или что угодно, определяют тренды.

Светлана: Это хороший переход к вопросу о медиа. Какую роль они играют в этом процессе? Ведь даже самое модное и аутентичное место нужно как-то сделать заметным.

Сейчас в Telegram-каналах о моде и культуре авторы ищут что-то уникальное: неизвестные бренды, локальные находки. Это отличается от работы глянцевых медиа, куда раньше можно было попасть, только если уже был на уровне. Когда у меня был бренд (fy: r), в одном модном медиа мне сказали: «Ты еще слишком зеленая». А потом стало наоборот: «Мы ищем новое, так что извините». Сейчас постоянно открывают что-то маленькое и необычное — и именно такие детали привлекают внимание. Какова роль медиа в том, чтобы сделать место модным?

Дарья: Вспомнилась моя недавняя поездка в Муром на Рождество. Мы гуляли по городу, и я поняла: не хватает человека, который бы рассказывал о городе с любовью. Не профессионального гида, а энтузиаста. Я готова водить друзей по интересным местам, но как найти таких людей в других городах?

Людмила: Можно создать платформу, как Airbnb, но для локальных гидов. Выбираешь, приезжаешь и местный житель показывает тебе город с любовью.

Дмитрий: Я сам вожу экскурсии и заметил, что некоторые люди едут не столько смотреть город, сколько меня. Иногда это напрягает. Читаю описания: «Едем к Дмитрию Андрееву, который восстанавливает дом». Не должно быть так, что место ассоциируется только с одним человеком.

Это настораживает: меня не станет — и город останется ни с чем. Поэтому я привлекаю подростков. Если экскурсию ведет человек, который влюблен в место, он заражает этой любовью.

Как транслировать знание о модном месте за его пределами? Мы оказались в центре внимания, потому что дружим с реставраторами, работаем с подростками, у нас арт-проекты, путеводители, стрит-арт. Каждый участник делится этим в своем канале. Мы сделали коллаборацию с фабрикой посуды — и ее дизайн попал в музейную коллекцию. Это тоже инфоповод. Музейные зины, образовательные программы — если ты охватываешь несколько сфер, у тебя больше точек освещения. Если же человек сидит в своем маленьком домике и реставрирует стены, о нем знают только специалисты. Если он не впускает людей, проект остается незаметным. Моя задача — искать таких людей и рассказывать о них.

Светлана: Мы как раз в начале говорили о том, что модные пространства теперь объединяют многое: искусство, кафе, лекции, кино, магазины. Просто продавать одежду уже недостаточно — работает эффект баннерной слепоты [Прим. АРМ: психологического эффекта, при котором пользователи игнорируют рекламные объявления на сайте]. А дополнительные функции помогают формировать сообщество.

Дмитрий: Маленькая иллюстрация: когда мы начали развивать гастрономию, сразу подключились ярославские рестораторы, бариста. Мы влились в это сообщество. Так место становится не только про наследие, но и про еду.

Людмила: Гастрономия важна для модных пространств. На конкурсе «Кто здесь модный?» многие проекты рассказывали про кафе и кофейни, так что если хотите открыть для себя такие места за пределами Садового кольца, там точно найдутся достойные варианты.

Мне кажется, что мы пришли к той точке, когда пора передать микрофон нашей аудитории. Если у вас есть вопросы к нашим замечательным участникам, комментарии или собственные истории, связанные с городами, поселками, маршрутами — делитесь!

Вопрос из зала: Я родом из Мурманской области, и когда в 2021 году я говорил, откуда я, собеседники лишь пожимали плечами, и разговор переключался на другую тему. А сейчас люди сами подходят и спрашивают: «Когда лучше поехать в Териберку? Как построить маршрут? В какие дни бывают северные сияния?»

Возникает вопрос о каналах распространения информации. Как происходит проникновение этих тем в среду? Думаю, огромную роль играют интернет-ресурсы, на которые ориентируются путешественники. Но важно не только завоевать популярность, но и удержать интерес. Как это сделать?

Дмитрий: Хороший пример — Андрей Малахов, благодаря которому Апатиты стали одним из региональных центров современного искусства. Он искренне любит этот город и умеет влюбить в него других. Они создают мосты между разными сообществами. Ивановская область стала заметной, потому что там купила дом Виктория Шелягова [Прим. АРМ: российская светская львица, жена бизнесмена Олега Шелягова]. Я хочу сказать, что за популярностью мест стоят конкретные личности, за которыми следят. Главное, чтобы не возникало конфликтов между местными жителями и приезжими.

Вопрос из зала: Здравствуйте, меня зовут Жанна, я экскурсовод по Москве. Недавно я решила проводить экскурсии по современной московской архитектуре, но люди не идут. Современная архитектура — вроде бы тренд, но ее критикуют за вытеснение исторических зданий, за отсутствие красоты. Получается, она не интересна, несмотря на модный статус.

Дмитрий: Может быть, современная архитектура кажется публике не про любовь, а про желание «выпендриться»? А Москва исторически — это про гостеприимство, контрасты. Кремль — с одной стороны, Хитровка — с другой. И людям это откликается. Они видят, что можно по-разному. А вот если объект просто создан ради статуса, это не вызывает интереса. Москва — это хлебосольство, насыщенность. И сейчас самое живое место — Китай-город.

Людмила: Вот мы снова оказались в Москве, от которой оттолкнулись в начале разговора. Замечательно, что конкурс и его участники своими проектами помогли расширить модную географию и нанести на модную карту страны какие-то неочевидные места и маршруты.

Светлана: Я очень советую посмотреть проекты участников конкурса, которые сегодня не смогли к нам присоединиться: фоторепортажи, маршруты, эссе, материалы про местные модные бренды, которые показывают страну или территории с известной только местным жителям стороны. Их можно найти в поиске по запросу «Кто здесь модный? Конкурс школы дизайна и Самокат».