I. Среда вокруг тела здания: браунфилды, или оживление тела

Освоение больших пространств и их застройка промышленной архитектурой — один из результатов индустриализации и промышленной революции XVIII–XIX веков.

Новые потребности общества и экономики требовали новой инфраструктуры для их обеспечения, но требования к промышленным сооружениям, как и сам способ производства, кардинально изменились — и спустя много десятилетий после начала активного развития промышленности многие из уже существующих пространств с архитектурой и необходимой для их обеспечения инфраструктурой перестали быть актуальными как с точки зрения технологии, так и морально.

Так называемые «грязные производства» в XX веке стали уступать места более усовершенствованным и наукоёмким комплексам. Во многом это было связано с ужесточением политики в области экологии городов. С изменением требований к промышленным комплексам изменилась их организация, однако существовавшая промышленная архитектура, которая перестала отвечать современным требованиям, осталась в качестве неэксплуатируемых по назначению заброшенных и загрязнённых территорий, которые в современном урбанистическом дискурсе получили название браунфилдов (от англ. «brownfield», или «коричневое поле»).

Авторы проектов адаптивного повторного использования, взаимодействующих с «памятью места» браунфилдов, практикуют несколько стратегий, которые будут рассмотрены на конкретных примерах в этой части исследования:

1. концептуальный перенос идеи промышленного центра как градообразующего «ядра», когда промышленный центр становится центром общественной жизни;

2. восприятие бывшей промышленной территории как «узла» (торгового, социального), говоря терминами К. Линча¹, и перенос идеи связности, социального взаимодействия в новый проект;

¹ Линч К. Образ города / Пер. с англ. В. Л. Глазычева; Сост. А. В. Иконников. Под ред. А. В. Иконникова. — М.: Стройиздат, 1982. С. 328. [Электронный ресурс] URL: https://social-orthodox.info/materials/5_3_linch_obraz_goroda.pdf [с. 72-76] (дата обращения 20.08.23)

3. антагонизм атмосферы существующего и восприятия нового места, переосмысление «мёртвого пространства» в оживлённое пространство для людей.

Рассмотрим эти стратегии на конкретных кейсах из российской и зарубежной практики:

В 30-е годы XX века автомобильный завод им. Лихачёва («ЗиЛ») был модернизирован и стал важным градообразующим предприятием, но после распада СССР производственные мощности сильно сократились и территория стала медленно деградировать². Решение адаптивного повторного использования территории «ЗиЛ» под многофункциональную (в том числе жилую) застройку было принято в 2013 году. Основной идеей стал перенос функции территории как промышленного «ядра» района и создание «города в городе» — такого же центра, но уже общественной жизни. Площадку распределили по лотам между разными архитектурными бюро — и сравнение их подходов к проектированию новой застройки на базе бывшей промышленной территории даёт понимание стратегий работы с «памятью места».

² История завода ЗИЛ // Комплекс градостроительной политики и строительства города Москвы [портал]. 2022. URL: https://stroi.mos.ru/renovaciya-promzon/proekt-planirovki/istoriia-zavoda-zil (дата обращения 2.09.23)

Разработка архитектурной концепции для 1-й очереди строительства (северо-восточный угол территории) досталась московскому бюро Сергея Скуратова. Архитектура бюро — отклик на атмосферу эпохи, в которую процветал автомобильный завод. Скуратов использует конструктивистский приём и скругляет торец здания, а ритмическая композиция импостов (динамическая по своей сути) подчёркивает авангардистский характер постройки1. Динамика поддерживается и чередованием цвета (градиент с запада на восток), и чередованием материала (кирпич и кортеновская сталь), и чередованием архитектурных элементов (французские балконы и лоджии). Таким образом, «память места» советской промышленной территории переносится в новую застройку как концептуально, через аллюзии на работы советских модернистов, так и формально, через тектонику и фасады зданий.

Напоминание о прошлом территории угадывается и в фасадных материалах: использование заржавленной кортеновской стали и серого, напоминающего металлические конструкции, кирпича.

Похожим образом отклик на «память места» реализован в проекте бюро SPEECH — через обращение к архитектуре периода 30-х годов ХХ века в СССР, который во многом сформировал атмосферный облик ЗИЛа. Обращение к истокам среды предполагает более глубокий анализ контекста, чем воспроизведение элементов промышленной архитектуры. Тектоника здания (бруталистский объём последнего этажа) и каннелюры напоминают советский постконструктивизм 1930-х годов (советский аналог ар-деко). В лоте № 4 по проекту бюро «Мезонпроект» был использован тот же формальный приём с ребристым фасадом (каннелюры), но отсутствие элементов брутализма и игра с масштабом за счёт окон высотой в два этажа менее ярко отсылают к советской архитектуре.