Дома-коммуны как переосмысление повседневности и уникальный опыт СССР

Приход советской власти ознаменовал собой начало попыток конструирования нового человека с целью построения обновленного социалистического государства. Самоотверженность, строгая дисциплинированность, приверженность здоровому образу жизни, преобладание интересов общества над личными, трудолюбие — всё это требовалось «воспитать» путём модуляции контекстуальных и социальных условий. Конструирование нового человека, как нетрудно догадаться, не могло происходить с помощью старых институциональных средств: прошлые устои и порядки дореволюционной России строго критиковались, осуждались, к ним относились с антипатией. Одним из средств по «воспитанию» нового человека послужило обобществление быта: намеренный отказ от привычной частной формы устройства жилья с целью упразднения индивидуального домашнего хозяйства в пользу коллективистского образа жизни. Дома-коммуны стали наиболее заметным примером реализации данной концепции.

В планировке обязательными элементами являлись общие комнаты, рассчитанные для совместного проведения досуга, занятий физической культурой или же выполнения повседневных дел и обязанностей. Из частного в домах-коммунах оставались лишь ячейки-комнаты небольших размеров, рассчитанные на одного человека, в более редких случаях — на семью.

Интерес к теме был обусловлен малой известностью домов-коммун в общественном сознании. Многие из курса истории в школе знают о стремлении советской власти создать нового человека путем культурной революции и изменением социальных практик; однако о домах-коммунах как о феномене знают не все даже из числа людей, живших в СССР, поскольку идея оказалась слишком радикальна для своего времени и не «прижилась» так, как было запланировано.

Цели данного исследования заключаются в:

1. Изучении наиболее ярких примеров домов-коммун, построенных в разных городах России; анализе того, как именно осуществлялось переосмысление повседневности через их устройство
2. Выяснении, можно ли считать дома-коммуны прообразом современных типологий жилья, востребованных с учетом изменившихся социальных практик

В соответствии с целями исследования, лонгрид был разделен на два блока: первый — более объемный и ключевой, состоит из глав, каждая из которых посвящена отдельному дому-коммуне; второй — включает анализ эволюции самой идеи обобществления быта в контексте современного мира.

Для написания исследования были использованы различные текстовые источники, рассматривающие как отдельные дома-коммуны, историю их создания и планировку, так и указанный тип жилья в целостном виде, в качестве феномена. Источниками изображений для лонгрида выступили Википедия и статьи о конкретных дома-коммунах.

«Культурная революция» — название Дома-коммуны в Нижнем Новгороде, расположенного на улице Пискунова, 3. Построенное в 1929–1932 годах архитектором Владимиром Медведевым, здание было больше, чем просто дом-коммуна: оно состояло из 5 корпусов, каждый из которых включал в себя 6 этажей; его можно сравнить с небольшим жилым комплексом. На территории можно было сделать всё, что предполагалось необходимым для среднестатистического советского человека: почитать книгу в библиотеке, отвести ребёнка в ясли, заняться физической культурой в спортивном зале, посетить культурный вечер во дворе у летней сцены, постирать бельё в прачечной. Стоит отметить, что первоначально крыша Дома-коммуны была плоской: двускатной она стала лишь в 1950-х годах в рамках капитального ремонта, что несколько нарушило конструктивистский облик здания, базирующийся на гладких плоскостях с отдельными выступающими элементами в виде балконов.

Полному обобществлению быта так и не удалось утвердиться, из-за чего в 1950-е планировку дома изменили: в квартирах появились личные санузлы и кухни. В 2023 году здание было отремонтировано, что привело к значительным утратам его оригинального облика.

Круглый дом, первый в своём роде в СССР, был построен Иваном Тарановым-Белозеровым, известным архитектором и автором 11 станций Московского метрополитена, в 1929–1932 годах в Таганроге. Несмотря на своё говорящее название, в плане постройка является разорванным кольцом и напоминает букву «С». Здание, состоящее из 3 этажей и располагающее 36 квартирами, было создано специально для работников завода «Красный Котельщик».

Общих пространств, в сравнении с «Культурной революцией», на территории Круглого дома не так много: даже кухни располагались внутри квартир вместо общей столовой, что не до конца отвечало чертам классических домов-коммун. При этом ванные и уборные были вынесены отдельно.

Небольшой полностью круглый внутренний двор, отсылающий к амфитеатру и обладающий очень хорошей акустикой, стал центральным элементом композиции: именно в нём предполагалось проводить собрания и культурные вечера, приобщающие к коллективистскому образу жизни. При этом в сторону двора выходит около половины из имеющихся в доме окон, и на него сразу же падает взгляд человека в момент, когда он выходит из квартиры. Важным элементом также являются общие балконы, расположенные на 2 и 3 этажах: только через них жители могли попасть к себе домой. Таким образом, балконы становятся переходной зоной между «личным» и «коллективным» и стирают границу между двумя понятиями.

В настоящее время в доме продолжают проживать люди и он остаётся популярным местом среди туристов, интересующихся архитектурой.

Не менее необычной формой отличается дом-башня имени Парижской коммуны, построенный в 1931–1933 годах по проекту Олега Алексеевича Вутке в Смоленске.

Однако не все элементы проекта удалось воплотить в жизнь: так, в здании не получилось установить лифт и жителям, чтобы подняться на любой из этажей или крышу, приходилось идти пешком по лестнице.

Подобно «Культурной революции», в здании находилась общая кухня и столовая, библиотека, детский сад; также были общие уборные и душевые, квартир же было 32. При этом постройка выделяется среди конструктивистских экстерьеров некоторыми нестандартными для этого стиля элементами, например, использованием кирпича и выкладкой из него орнамента.

В 1941 году во время обороны Смоленска в здание попала авиационная бомба, в 1949 оно было восстановлено, однако уже в качестве семейного общежития для строителей. В 1985 из дома-башни выехала последняя семья в рамках расселения жителей в новые микрорайоны, после чего здание было заброшено, несмотря на признание его объектом культурного наследия народов РФ. В настоящее время здание находится в аварийном состоянии.

Дом Уралоблсовнархоза, как в случае с «Культурной революцией», сложно назвать просто домом: пять корпусов формировали небольшой квартал с тихим внутренним двориком, в который могли попасть только его жители. Здание было построено в 1930–1933 годах в Свердловске (нынешний Екатеринбург) под руководством знаменитого архитектора М. Я. Гинзбурга. Другой известной постройкой, которая была создана при его участии, является дом Наркомфина.

Кроме того, Гинзбургом была спроектирована серия жилых ячеек — небольших типовых квартир. В доме были задействованы два вида: ячейки A и F. Первые располагались в корпусах № 2-5, которые до сих заселены жильцами. Вторые легли в основу экспериментального корпуса № 1. Через Ячейки F Гинзбург новаторским образом осмысляет пространство для жизни советского человека: стараясь добиться максимальной функциональности, он необычно организует его с помощью двухуровневой системы, сочетая удобство и экономичность, а также подчиняя все элементы ритму жизни человека. Светлые коридоры с лентой из окон также становятся немалозначимым элементом в планировке, подобно балконам в Круглом доме. В настоящее время этот корпус не является жилым, а в ячейках F расположились небольшие офисы и творческие мастерские.

Ранее на примере дома-коммуны «Культурная революция» уже были отмечены используемые конструктивистами переходы между корпусами. Однако в здании в Новгороде они располагались между этажами, а в доме Уралоблсовнархоза подобный «мост» проложен между крышами: на одной из них находилась терраса для солнечных ванн, вторая оставалась полностью плоской и через неё можно было попасть в столовую.

Памятник архитектуры авангарда и самое известное здание, в основе которого лежит идея коллективного быта — дом Наркомфина. Построенный по проекту Моисея Гинзбурга, Сергея Прохорова и Игнатия Милиниса в 1928–1930 годах в Москве, он состоит из двух корпусов, соединенных с помощью воздушного перехода: жилой и общественный. В первом расположились сразу несколько видов жилых ячеек Гинзбурга. Более просторные ячейки типа K предназначались в основном для семей и находились на втором и третьих этажах. Выше были ячейки типа F, в которых предполагалось проживание 1-2 человек. Визитной карточкой общественного или же коммунального корпуса стал панорамный витраж. Внутри, по воспоминаниям жильцов, была устроена кухня, детский сад и прачечная.

Новаторски авторы проекта отнеслись не только к переосмыслению квартирного пространства, но и к колористическому решению. Над ним работал профессор из Баухаус Хиннерк Шепер. Для квартир в доме Наркомфина он экспериментировал над сочетаниями теплых и холодных цветов с целью гармонического влияния на человека и визуального расширения пространства.

Любопытно, что за счет двухуровневой системы устройства квартир среди пяти этажей есть только два коридора; они были очень широкими и светлыми, за что их называли «улицами».

Несмотря на то, что здание быстро получило широкую известность ещё в 30-х годах и было высоко оценено иностранными мастерами, после Великой Отечественной войны оно стало постепенно приходить в запустение и долгое время нуждалось в реконструкции. В 2015–2020 годах она была успешно проведена под руководством внука Моисея Гинзбурга: в настоящее время облик здания максимально приближен к первоначальному.

«Жизнь» домов-коммун оказалась недолгой: уже в 1930 году вышло специальное постановление ЦК ВКП (б), в которых подобная практика жизнеустройства была осуждена, признана нереалистичной и подрывающей саму идею социалистического переустройства быта. Вскоре после этого их строительство стало постепенно завершаться и совсем остановилось ко второй половине десятилетия: последний дом-коммуна был возведен в Ленинграде в 1934 году.

Однако идея обобществленного быта, претерпев ряд изменений с течением времени, нашла отражение и в современном мире. Так, её определенным «перерождением» можно считать коливинги — формат аренды жилья, подразумевающий совместное проживание с людьми со схожими интересами или примерно одного возраста.

Подобно домам-коммунам, в коливингах пространство делится на частные и общественные зоны: во вторых часто проводятся различные мероприятия, культурные вечера и ивенты, способствующие сближению коллектива. Зачастую жильцам не требуется выходить куда-либо, поскольку всё необходимое уже предусмотрено планировкой. Единственная зона, которая часто встречалась в советских домах-коммунах, но которую крайне редко можно встретить в современных коливингах, это детский сад или же ясли. При этом в контексте устройства и планировки комнат для проживания коливинги скорее схожи с домами «переходного типа»: в обоих случаях признается значимость личного пространства, от него не пытаются отказаться или тотально минимизировать, как это предполагалось в домах-коммунах; даже визуально комнаты в некоторых коливингах напоминают жилые ячейки Гинсбурга, часто используется двухуровневая система.

Ключевым отличием между двумя формами жилого устройства является, несомненно, идеологическая составляющая: если дома-коммуны создавались с определенной целью по «воспитанию» нового советского человека, то коливинги появились как доступный и бюджетный вариант жилья с возможностью установления социальных связей, формирования сообществ или просто пребывания в дружелюбной атмосфере.

Но считать, что в жизни среднестатистического современного человека, не проживающего в коливинге, нет ничего от оставшихся в прошлом домов-коммун было бы ошибкой. То, что архитекторам требовалось совместить на территории одного здания, теперь воплощается через изменившиеся социальные практики, развитые онлайн-сервисы и цифровые технологии: необязательно иметь в квартире столовую, библиотеку и спортивный зал; достаточно заказать еду с помощью сервисов доставки, приобрести книги с помощью маркетплейсов и заняться спортом, используя видео на любой доступной онлайн-платформе; и всё это не выходя из квартиры и даже из одной комнаты.

Дома-коммуны стали знаковым явлением СССР, которое быстро «вспыхнуло» на заре создания нового социалистического государства и также быстро «потухло». Но, несмотря на недолгий период существования, этот феномен оставил множество ярких и запоминающихся архитектурных объектов: как лаконичных конструктивистских, так и более новаторских. Архитекторы экспериментировали с некогда привычным и традиционным и тем самым, несмотря на утопичность и быстрый отказ от идеи воспитания «нового» советского человека путем полного обобществления быта, оставили уникальное наследие.

Возвращаясь к целям исследования, можно сделать вывод, что переосмысление повседневности в каждом из домов происходило по-разному: где-то архитекторы делали это через форму, где-то через устройство квартир. Можно также считать, что дома «переходного типа» послужили прообразом для коливингов. Более того, частичка домов-коммун продолжается и в нашей повседневной жизни, несмотря на то, что мы сами можем об этом даже не подозревать.