Делай как надо (не доверяй ложным друзьям переводчика)
У перевода на русский книги Джеффа Чанга «Can’t Stop Won’t Stop» есть забавное свойство: по тексту рассыпано множество моментов, где текст в переводе получает смысл ровно противоположный тому, что было в оригинале. Пара примеров: В переводе пишется, что в Бронксе 70-х жизнь была настолько печальна, что «даже мать Тереза, покровительница бедняков по всему миру, могла бы запросто совершить туда паломничество, не привлекая внимания». В оригинале видим: «Even Mother Teresa, patron saint of the world’s poor, made an unannounced pilgrimage». Не могла бы приехать, а действительно приехала (и даже открыла несколько своих центров в этом районе); В переводе: «Оптимизм движения за гражданские права и неприятие его участниками радикальных политических течений типа „Черной силы“ уступили место неорганизованной ярости и ощущению полного бессилия», в оригинале: «The optimism of the civil rights movement and the conviction of the Black and Brown Power movements gave way to a defocused rage and a long exhaustion». Речь идёт о преданности цели, убеждённости в своей правоте движений Black and Brown power, и вызывают они у автора не неприятие, а восхищение и уважение. Слово «publicist», помимо привычного нам перевода «публицист, комментатор общественно важных явлений» имеющее ещё и значение «PR-менеджер, пресс-секретарь», вызывает у переводчика сложности. Часто он не различает эти два значения, а контекст, который указывает на правильный перевод, игнорируется. Или даже искажается. Например: В переводе: «Даже „Мастерская писателей Уоттса“ была уничтожена при содействии местного публициста, оказавшегося внедренным агентом ФБР». В оригинале: «Even the Watts Writers Workshop was destroyed through the efforts of a FBI double agent who had been employed as the Workshop’s publicist.» То есть «publicist» в значении (видимо, но об этом позже) «PR-менеджер» превращается в «публициста», а указание, что он работал на мастерскую Уоттса, стыдливо исчезло. Получается, что это история теперь не о сотруднике мастерской, который был двойным агентом и её саботировал, а о журналисте, который каким-то образом (написал очень много едких статей?) разрушил организацию извне по указке ФБР.
Переводчик писал, что для работы над этой книгой провёл огромный рисёрч — книга насыщенная и плотная, без дополнительных исследований действительно никак. Это одно предложение, приведенное выше, к сожалению, обошлось без рисёрча, в противном случае переводчик может и увидел бы разницу в значениях слова «publicist». Но чтобы быть уверенной, что придираюсь я к переводу обосновано, пришлось самой разузнать, что это за двойной агент в рядах Мастерской Уоттса. История оказалось гораздо интереснее, чем просто возможность ткнуть в бок издателей книги. «Публицистом» оказался Перри Дартард, на протяжении семи лет работавший в рамках печально известной программы ФБР «КОИНТЕЛПРО», нацеленной на уничтожение радикальных левых груп (или по крайней мере тех групп, которые Бюро воспринимало таким образом). За эти семь лет он успел много чего совершить, а значит после задержания полицией в 1975 году он мог много чего рассказать. В культовом журнале Mother Jones Перри назвали американским Евно Азефом. После того, как ФБР шантажом заставили его стать своим информантом, Перри воровал документы у Чёрных пантер. Когда их ячейка в Лос-Анджелесе была уничтожена, Перри под псевдонимом Эд Риггс был отправлен в Мастерскую Уоттса. Несколько месяцев он работал в ней уборщиком и притворялся настолько бедным, что директор мастерской на Рождество подарил ему обувь — сцена будто из Диккенса! Усердный Перри рос в организации и в итоге стал главой видео-продакшена. Именно эту позицию автор книги «Can’t stop, won’t stop» назвал «publicist», но этого решения я, признаться, не поняла. Быть может, продюсирование видео было для Мастерской частью PR-стратегии? Или того что Перри публиковал видео достаточно, чтобы его можно было назвать «publicist»? Очень проблемное слово, как оказалось!
Итак, за своё время в Мастерской Уоттса Перри успел установить прослушку в театральном зале Мастерской, продать оружие радикалам, чтобы Бюро могло их арестовать за покупку, «случайно» потерять множество катушек плёнки, переспать с несколькими активистками и передать Бюро информацию об их сексуальных предпочтениях, и многое другое. В 1973 году Мастерская не получила государственный грант, за счёт которого существовала до этого, и организовала благотворительный вечер для покровителей, с которыми у Мастерской были давние и тёплые отношения. На кону стояло существование организации. И никто не пришёл. Спустя несколько недель оказалось, что письма с приглашениями не были отправлены, мешок с ними валялся в канаве. Потом пропали контакты для фандрайзинговой рассылки; пропали видеокамеры и пишущие машинки. Пришлось увольнять людей, закрывать программы и отказаться от страховки театрального зала. Спустя несколько месяцев он сгорел. Мастерская закрылась. После этого Бюро отправило Перри, который стоял за всеми этими неудачами, на еще несколько миссий, но сам он продолжать в том же духе был уже не в состоянии. Перри всегда скорее симпатизировал группам, против которых ему приходилось работать, и саботировал он их из убеждения, что ФБР не даёт ему другого выхода. Но его положение было настолько мучительным, что этот выход пришлось прогрызать: Перри начал рассказывать о своих операциях репортёрам. Долан, директор Мастерской, даже помог Перри на пути восстановления репутации. Вскоре Перри арестовали. После долгой процессуальной пляски он остался на свободе — насколько это возможно для бывшего двойного агента. Так желание придраться к неидеальному переводу познакомило меня со сложной судьбой американского Азефа. Но пожалуй всё равно стоило получше вычитать книгу перед отправкой в типографию.
