Метаэстетика нормальности. Эссе
Введение
Нормальность как эстетический и мыслительный концепт, на первый взгляд, не требует описания. Она незаметна, фонова, бессобытийна и, кажется, вовсе не обладает потенциалом к художественной или философской рефлексии. В культуре последней трети XX–XXI века границы нормальности расширяются, а сама она становится объектом эстетизации.
В 2013 году группой тренд-аналитиков был выдвинут термин «нормкор», под которым авторы понимали стратегию вестиментарного поведения, направленную на «исчезновение в толпе» и поиск и реализацию «принадлежности». При этом именно такой подход делал нормкор фактически новой субкультурой, а не ее альтернативой. Сейчас, на волне новой популярности нормальности, серости, стандартизации, скучности, отрицания моды актуально вновь задаться вопросом о том, что же такое нормальность.
Цель этого эссе — заметить, как нормальность превратилась из канвы повседневности в модный стейтмент, концептуализировать эстетические направления, которые оперируют ценностью нормальности, и попытаться объяснить, почему присутствие нормального на подиуме отвергает саму суть термина.
МНОГОЛИКИЙ НОРМИС
В модернистском понимании нормальность подразумевает правила и стандарты. К примеру, существует ряд свидетельств, что «нормальную» одежду придумал Владимир Татлин. В эскизах «нормаль-костюма», на манер инженерных нормалей, он предлагал вернуть одежде ее основную функцию и сделать упор на рассчитанной простоте формы и универсальности применения. Не больше, и не меньше, чем надо — нормально. Ткани и смысла предлагалось отмерять по стандарту.
Постмодерн размывает границы терминов и концептов, делая нормальность знаком, а не категорией, и приводит к формированию множественной нормальности, зависящей от контекста. Нормальным становится все.
Метаэстетика нормальности предполагает выбор формы нормального или вариации на ее тему в качестве особого эстетического жеста. Нормальное постмодерна — зонтичное понятие, которое может объединять разные трактовки. Их общей чертой видится осознанное обращение к эстетике, которая считывается как «отказ от». Вот лишь некоторые стилевые интерпретации, которые играют с понятием нормальности.
Горпкор и athleisure придерживаются функциональной нормальности, которая подразумевает утилитарность, практичность и адаптивность вместо художественной стилизации. Минимализм адаптирует нормальность как сдержанность и ограничение, отрицание декора, четкость, строгость. Все виды униформ — школьная форма, деловая классика, милитари — используют концепт нормальности, или точнее, нормативности, для иллюстрации конформизма и коллективизма. Эту же логику в облегченном варианте продолжает казуальная линейка с ее незаметностью и неоригинальностью. Дополнением становится нормальность как достаточность и доступность: отказ от люкса и символов статуса, винтаж.
Несмотря на разность формы эти стилевые направления, или даже, скорее, поведенческие подходы, объединяет стремление к похожести и анонимности, приверженности ценности обыденности в одном из ее проявлений.
В такой концепции мы не говорим о нормкоре как об одном стиле, и даже не можем выбрать одно из стилистических проявлений нормальности как ведущее или наиболее точное. Мы представляем нормальность как семиотический фильтр, который помещает в новую рамку набор символов, существовавших и до, и после, и помимо него. Горпкор мог бы стать приключенческой историей, но превращается в необходимую практичность, минимализм из «архитектурного авангарда» становится «чистым кроем и видением», в винтаже кроме фэшн-высказывания и отрицания проглядываются просто неновые вещи. Представляется, что нормальность — удаление лишнего: статуса, тренда, субкультурности, усилия, выделения.
ПАРАДОКС НАБЛЮДАТЕЛЯ
Нормальность на подиуме — максимизированный парадокс наблюдателя: замеченная и охарактеризованная, она теряет часть своего сущностного ядра. Выбор нормальности в качестве фэшн-ориентации лишает ее возможности быть нормальной. Нормальность по определению живет вне подиума: это статистическое среднее, обычная одежда обычных людей, которая существует до тех пор, пока ее не видно. На подиуме же происходит перфоманс, в котором нормальность из фона переходит в фокус.
Сам контекст модного показа разрушает концепт: будет ли серая водолазка проскользнувшего мимо прохожего такой же нормальной, как такая же водолазка авторства знаменитого дизайнера, представленная на подиуме? И станет ли серая водолазка авторства знаменитого дизайнера нормальной, если после представления на подиуме ее наденет случайный прохожий и статистически-усредненно проскользнет мимо? Чем дальше мы пытаемся концептуализировать нормальность, тем больше понимаем, насколько она зависит от обстоятельств и живет, пока находится в не-знании, не-замечании.
Медиатренды следуют той же логике. Чилл гай, клин герл, тихая роскошь — все «нетакие» поп-тренды, которые нарочито отрицают некие признаки выделения, используют именно фильтр нормальности для противопоставления автора большинству. Неслучайно тиражирование таких проявлений происходит через противопоставление и упрощение «… and I am JUST A …»
Хотя на первый взгляд можно и подумать, что если «normcore» пропустить через фильтр нормальности, должен остаться только «core» — цельное, не поддающееся дальнейшему делению ядро.
НОРМАЛЬНОСТЬ КАК СИМУЛЯКР
Размышления о сути нормальности приводят к понятию симулякра — ёмкому концепту философии постмодерна, который берет идейное начало еще в античных диалогах.
Симуляция нормальности может быть разной. Платон в «Софисте» говорит о двойственности подражательного искусства, выделяя правдоподобные и только кажущиеся подобными образцы идеи. Упрощая, в такой трактовке можно говорить о нормальности на подиуме как об лживо-подобном образце. Пожалуй, неплохой иллюстрацией такого лживоподобия могли бы стать коллекции Prada. Ирония и имитация, которые воспринимается настолько положительно, что много десятилетий органично вписываются в гардеробы миллионов женщин.
Мир, описываемый Бодрийяром — гиперреальный мир симулякров — знаков, замещающих реальность. Именно его конструирует Демна Гвасалия и его нормкор. Повседневные вещи и материалы в кутюрном сеттинге меняют саму логику восприятия обыденного: привычное становится объектом культурной рефлексии. В этом смысле дизайнер уже не просто иронизирует над реальностью, он конструирует новую, идеализированную, театрализованную, стилизованную версию повседневного, показывает гиперреальность, где одежда — это система знаков, живущих в ином контексте. Выход нормальности на подиум превращает ее в постановку, на несколько уровней отдаленную от изначальной идеи.
В какой-то момент приходится отказаться от попыток постичь и принять, что симуляция — новая нормальность, а замеченной, записанной, посчитанной и показанной нормальности не существует.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Нормальность на современном культурном экране больше не является фоном, статистическим средним или утилитарной константой. В попытке концептуализировать нормальность мы приходим лишь к тому, что ее проявления многочисленны и многолики, но ни одно не может претендовать на истинность. Истинная же нормальность существует до тех пор, пока не подвергается концептуализации, а в центре внимания превращается в симулякр. Нормальность стала инструментом художественного размышления и философского осмысления, способом самовыражения через отказ от выраженности. Нормкор, минимализм, фаст-фэшн, слоу-фэшн, горпкор, кутюр, эклектика — нормально все. Приятно закончить эти размышления вопросом: является ли нормальной сама нормальность?
