Бар в «Фоли-Бержер»

Мане был мастером запечатлевать момент, а потому и одним из ведущих мастеров импрессионизма. Сейчас его картины часто служат как энциклопедия, по которой можно судить о нравах, традициях и стиле XIX века. В то время, как XIX  век себя не ценил и искал вдохновение в каких угодно эпохах, кроме своей, Мане стремился эстетизировать свою повседневность и ту жизнь, которую любил. Он вдохновлялся тем, что его окружало и изображал портреты своих друзей.

В исследовании будет рассмотрена картина, которую многие критики считают венцом творения художника. Мане написал ее в 1882 и вскоре скончался от болезни в 1883. Некоторые даже считают, что если бы не «Бар в Фоли-Бержер», все творчество так и не было бы наполнено никаким смыслом, осталось бы на уровне милых портретиков и, иногда, провокаций. Стоит обратить внимание, что Мане писал ее, будучи запертым в стенах своего дома из-за тяжелой болезни, и в некотором смысле ее можно считать воспоминаниями, по которым скучал художник. На закате жизни он запечатлел образ Парижа и той жизни в нем, которые он бесконечно любил.

XIX век — время расцвета массовой культуры и увеселительных мероприятий. Время, когда люди начали покупать эмоции.

Картина переносит зрителя в роскошный Фоли-Бержер, интерьер которого поражает своей изысканностью: массивные хрустальные люстры, красивые гости, разнообразие алкогольных напитков и электрические лампы, которые в те времена были большой редкостью. Только самые престижные места могли себе позволить использовать их в таком количестве.

За баром стоят алкогольные марки, очень легко узнаваемые современниками Мане. Британский светлый эль Bass говорит о том, что здесь нередко бывали англичане. Ваза с мандаринами, привезенными из далеких колоний, также указывает на статус заведения.

Однако Мане удалось уловить дух современности не только в предметах, но и в атмосфере и эмоциях. При помощи разных символов и инструментов он смог не просто схватить момент эпохи, но придать ему глубокий смысл, заставить зрителей задаваться вопросами. Он формулирует новое определение современности, как пространства, в котором человек присутствует физически, но отсутствует эмоционально. Темы, поднятые художником, остаются актуальны и по сей день, когда капитализм развился еще сильнее, массовую культуру стало сложно отличить от высокой, а сфера торговли эмоциями стала чрезвычайно популярна.

Картина "Бар в Фоли-Бержер" появилась в эпоху, когда массовые развлечения, такие как кабаре и кафе-концерты, стали популярными. Одним из самых известных мест, где устраивались такие мероприятия, был парижский Фоли-Бержер. Туда стекались толпы людей самых разных социальных статусов, и сам Мане был нередким посетителем. Там выступали гимнасты, танцоры, певцы, и при этом часто фигурировали обнаженные натуры. Все это вызывало провокации, которые так нравились посетителям, получавшим от этого адреналин. Пока на сцене шли музыкальные, цирковые и театральные шоу, зрители были вольны перемещаться по залу, выпивать и курить. Все это создавало уникальную атмосферу, которую Мане удалось так тонко запечатлеть в зеркале.

Вот что писал Чарльз Чаплин, побывавший в «Фоли-Бержер» в 1909 г.: «Такой роскоши я и представить себе не мог — всюду золото и плюш, зеркала и роскошные хрустальные люстры. В фойе, устланном толстыми коврами, и в бельэтаже прогуливалась публика. Осыпанные драгоценностями индийские принцы в красных тюрбанах, французские и турецкие офицеры с плюмажами на касках потягивали в баре коньяк. В просторном гардеробе, где дамы поправляли перед зеркалами палантины и меховые накидки, обнажая белые плечики, играла музыка»

Публика Фоли-Бержер была специфичной и очень разношерстной, и вот что о ней писал Ги де Мопассан:

«Обрати внимание на первые ряды партера, — сказал Форестье, — одни добродушные, глупые лица мещан, которые вместе с женами и детьми приходят сюда поглазеть. В ложах — гуляки, кое-кто из художников, несколько второсортных кокоток, а сзади нас — самая забавная смесь, какую можно встретить в Париже. Кто эти мужчины? Приглядись к ним. Кого-кого тут только нет, — люди всякого чина и звания, но преобладает мелюзга. Вот служащие — банковские, министерские, по торговой части, — репортеры, сутенеры, офицеры в штатском, хлыщи во фраках, — эти пообедали в кабачке, успели побывать в Опере и прямо отсюда отправятся к Итальянцам, — и целая тьма подозрительных личностей. А женщины все одного пошиба: ужинают в Американском кафе и сами извещают своих постоянных клиентов, когда они свободны. Красная цена им два луидора, но они подкарауливают иностранцев, чтобы содрать с них пять». [1]

Картина интересна тем, что художник ставит зрителя на место гостя бара. Основная композиция строится на отражении в зеркале, где можно увидеть толпу, свет софитов и всю суету кафе-концерта. Однако перспектива, как и некоторые детали отражения, построена неправильно. Мане специально идет на это, для того чтобы лучше донести какие-то смыслы.

Во-первых, отражение барменши совсем на нее не похоже: девушка в зеркале слегка полнее и больше наклонена к гостю. Для невнимательного зрителя может создаться впечатление, что девушка и мужчина в зеркале — это всего лишь случайно попавшие в кадр люди, и что они никак не связаны с барменшой. Обычно в кафе-концертах работали молодые красивые девушки, которым полагалось кокетничать с гостями именно так, как это происходит в отражении, однако в реальности девушка отстранена от всего происходящего вокруг. Примечательно, что в эскизе к картине продавщица отражена совершенно правильно, и действительно создается впечатление того, что мы находимся на месте усатого гостя, которого можем наблюдать в отражении. В окончательной же версии картины точка зрения поломана, и мы, хоть и находимся на месте посетителя, все равно этому не верим. Кроме того, по логике перспективы мы должны видеть мужчину в цилиндре и в реальности, но этого не происходит.

Во-вторых, отражение бутылок и других предметов на барной стойке не соответствует реальности.

В-третьих, вероятно, что с ракурса, откуда мы смотрим, не мог открываться такой обширный угол обзора на зал. В этом плане зеркало как будто расширяет пространство. Об этом также свидетельствует эскиз, который создавался прямо в баре: там отражение рядов гостей приближенно.

Картина была дописана уже по памяти, в студии художника, где ему позировали девушка Сьюзан, действительно работавшая тогда в "Фоли-Бержер" и его друг, художник Анри Дюпре. Мане был хорошо знаком со Сьюзан и за несколько лет до написания картины уже делал ее портрет.

Все приемы с искажением перспективы будто бы направлены на то, чтобы погрузить зрителя в атмосферу искаженного сознания, когда от избытка ярких форм и событий все перед глазами начинает плыть. Хоть эти вещи и не бросаются в глаза с первого взгляда, все равно подсознательно мы понимаем, что что-то здесь не так. Таким образом можно лучше понять, что чувствует девушка, работающая там одну смену за другой.

Тема откровенных ошибок в картине Мане не давала искусствоведам покоя годами, и вот доктор Малькольм Парк в 2000 году провел исследование, в котором воссоздал угол обзора картины. Оказалось, что Мане не совершал никаких ошибок в построении, просто наш глаз, привыкший к прямой перспективе, был виртуозно обманут. По сути художник просто изобразил лишь какую-то часть более широкого вида, открывающегося с этой точки зрения.

Однако судя по этой схеме, разговора между барменшой и гостем в цилиндре не происходит, и стоят они довольно далеко друг от друга. Мужчина находится вне зоны видимости художника, слева, и его взгляд направлен не на барменшу, а в сторону от нее, это удивительная оптическая иллюзия. Барменша также расположена обманчиво. Она не стоит параллельно барной стойке и не смотрит строго вперёд, а слегка наклонилась в сторону, создавая смещённую точку обзора для того, чтобы на картине казаться стоящей прямо.

«Обрезанность» фигур и кадрирование сверху отсылает к фотографии, которой в то время вдохновлялись импрессионисты. Однако у Мане не было фотоаппарата, да и активно вошли они в обиход значительно позже. Воссоздание такой перспективы, которую показал эксперимент, без какой-либо техники вызывает восторг и показывает безусловное мастерство. Но могло ли случиться так, что художник намеренно исказил пространство ради концептуального подкрепления и визуальной красоты, а в 21 веке случайно оказалось, что такой угол обзора вполне правдоподобный, остается вопросом. Ведь поколения искусствоведов до этого гадали о том, зачем и почему художник допускает такие грубые ошибки в построении, и только спустя 118 лет смогли найти на это научно обоснованный ответ. До эксперимента было сделано множество гипотез, и они все еще имеют место быть, ведь помогают раскрыть суть.

Такое открытие раскрывает новые смыслы и нарративы. Если мужчина не пытается подойти к продавщице, а стоит в стороне, пустой взгляд становится обоснованным. Девушка улыбается, когда того требуют обстоятельства, когда ей необходимо общаться с гостями. Но когда среди толпы она остается наедине с собой, взгляд пустеет, и она улетает далеко из бара к своим мыслям. Таким образом, отражение предстает некой «правильной» реальностью, где женщина пытается увлечь гостя, где все у всех хорошо, люди веселятся и живут моментом, а реальность наполнена одиночеством и глубоко меланхолична.

Это может символизировать иллюзию близости людей, когда кажется, что вы находитесь близко друг к другу, но по факту это оказывается лишь «кривым отражением» реальности, в которой люди стоят далеко друг от друга, погруженные в свои мысли. Все это действо обрамляет шумная толпа, создающая иллюзию общности, когда на самом деле наиболее одиноко человек ощущает себя в большом городе среди сотен таких же людей.

Однако сделанный рентген показывает, что изначально Мане написал картину так же, как и эскиз: без каких-то неточностей в отображении девушки, она была сдвинута немного левее. Еще одно небольшое изменение, которое претерпела картина — это положение рук. В изначальном варианте, как и на эскизе, руки девушки были собраны вместе, а в финальной версии она опирается ими на стол.

Финальное положение рук выглядит значительно увереннее, но в то же время показывает усталость девушки от долгих часов на ногах в баре.

В «Фоли-Бержер» намеренно нанимали исключительно красивых молодых дам. Ни для кого был не секрет, что они торговали не только напитками, но и своим телом. Символом второй профессии барменши служит золотой браслет на запястье, так как во Франции XIX века такие украшения часто носили куртизанки. Силуэт продавщицы часто сравнивают с бутылкой шампанского, на что указывает не только цвет платья, но и другие факторы. На барной стойке она выставлена в ряд с другими товарами: алкоголем и апельсинами. Вес тела девушки значительно перенесен на руки, которые облокачиваются на стол, она находит точку опоры на баре точно так же, как и другие предметы. Слева на баре стоят 4 бутылки шампанского, но возникает вопрос, зачем они находятся именно там, а не в ведре со льдом, как им положено. С помощью этих бутылок усиливается ощущение витринности. Художник как будто бы напрямую сравнивает девушку с товарами, ставя их в один ряд.

Разделяя картину на две реальности с помощью зеркала, Мане мог намекать на двойную жизнь, которую ведет главная героиня.

Тему торговли телом Мане поднимает не впервые. На картине «Олимпия» изображена девушка с таким же золотым браслетом на правой руке, как и продавщица. Полностью голая девушка изображена будто бы в ожидании своего клиента. Этим клиентом словно оказывается зритель картины, так как взгляд направлен прямиком на нас. В свое время это вызвало волну критики и недовольства. «Олимпия» — это провокация. В отличие от барменши, она смотрит полностью бесстыдно, и в ее взгляде в принципе трудно что-то прочитать. Взгляд и эмоция барменши, напротив, остаются загадкой и по сей день. Томные, меланхоличные глаза, по которым читается, что она хочет унестись подальше из этого бара в совсем другую реальность, заставляют зрителя эмоционально сопереживать героине.

Что для одного человека праздник и радость, для другого — необходимость, чтобы заработать деньги и выжить.