Идея сна в иллюстрациях Геннадия Калиновского к «Алисе в Стране чудес»

«Искусство — это то, что без заготовок… Вспышка спички в тёмной комнате… Главное — увидеть, а не сконструировать…» Г. Калиновский

Геннадий Владимирович Калиновский (1921–2006) — советский и российский художник, иллюстратор. Рисовать он начал рано, с двух-трех лет. «Сколько себя помню, — говорит Геннадий Владимирович, — я всегда рисовал». Учился на отделении книжной графики Суриковского художественного института в 1949–1955 годах. По окончании института создавал иллюстрации для журналов «Юность», «Огонек», «Семья и школа», работал в жанре книжной иллюстрации. Автор иллюстраций более 100 книг, отдавал оформлению книг фантастического, сказочного либо исторического характера. Большинство работ выполнено в черно-белой гамме, лишь в поздних книгах появляется цвет.

«Алиса» Калиновского стала серьезным вкладом в типографику. Идея сна в иллюстрациях Геннадия Калиновского к «Алисе в Стране чудес» 1974 года выражается в том, как художник тонко передает сложность состояния сна и сюрреалистическую природу событий. На черно-белых графических иллюстрациях Алиса изображена как спокойная девочка-подросток в клетчатом платье с добрым выражением лица, часто наблюдающая за событиями, не участвуя в них. Иллюстрации Калиновского отражают атмосферу сна, где реальность переплетается с фантазией: стулья и люди летают, улыбки котов без головы возникают и исчезают, кролики ведут судебные заседания. Художник мастерски играет с пространством, светом и тенью, передавая сюрреалистический характер происходящего. Изобразительные детали не просто иллюстрируют текст, а создают атмосферу сновидения. Несмотря на монохром, Алиса мистичная, загадочная и парящая. Герои картинок будто растворяются на бумаге, исчезают в зеркале, чтобы появиться вновь. Великолепная шрифтовая работа придает книге запоминаемый стиль.

Калиновский избегает конкретных характеристик, придавая своим персонажам статус обитателей волшебной страны Алисиного сна. Он не привязывает сцены к определенным временам, местам или биологическим особенностям, подчеркивая уникальность этого мира. Таким образом, художник успешно воплощает идею сна, заставляя зрителей ощущать волшебство дереализации.

В остроумном пересказе Заходера книга Кэрролла получила новое звучание. Геннадий Владимирович тоже увидел суть книги по-своему: «Эта книга о вхождении маленького человечка в причудливый мир взрослой жизни, где, как кажется, по чьей-то прихотливой, нахальной воле намешано, как в компоте, — абсурд, смысл, подлость, героизм, временами и просто проживанье — словом, наша жизнь... Мы-то, взрослые, в нем живем, да чудес не замечаем. А ребенку все — открытие; «чудеса» он воспринимает естественно, как нечто само собой разумеющееся».

Оригинальность работ Калиновского к «Алисе» сполна оправдала себя признанием читателей. Геннадий Владимирович оказался прав, считая, что ребенок не терпит «сюсюканья» и заигрывания — он готов постичь самые необычные проявления творческой фантазии. «Даже непонятные вещи будоражат ребенка, провоцируют его воображение», — говорит художник.

Наибольшую известность Калиновский приобрел после того как выполнил иллюстрации к «Алисе в Стране Чудес» в пересказе Бориса Заходера (1974). Позднее он делал рисунки к нескольким изданиям книг Кэрролла, для каждого из которых создавал новые иллюстрации, а также придумывал новые шрифты.

История иллюстрированной «Алисы» в России естественным образом связана с историей переводов. Видимо, для русских иллюстраторов, как и для переводчиков, язык этой книги оказался поначалу не совсем понятным.

«Первые советские иллюстрации к «Алисе» были сделаны в 1958 году к переводу Оленича-Гнененко Валерием Алфеевским. Его Алиса — это советская девочка-пионерка, попавшая в чужую непонятную обстановку, где происходят странные вещи. Кэрролл, как известно, написал свою книгу о маленькой десятилетней соседке. Менее известно, что первый иллюстратор «Алисы» сэр Джон Тэнниэл, в свою очередь, нарисовал свою соседку — тоже десятилетнюю девочку. Я, не нарушая устоявшейся традиции, нарисовал свою соседку Леночку П. Одна задача была мной решена».

И все же первые попытки в русские переводы «Алисы» меркнут на фоне тех блестящих опытов, которые последовали за чередой новых переводов Кэрролла, изданных в 1970-е — 1980-е годы. Тогда благодаря глубине и многослойности текста эта детская сказка стала едва ли не диссидентской литературой, где многое можно было прочитать между строк. При этом сохранялись юмор, игра слов, ощущение нонсенса. Книга оставалась в категории «детской литературы». Среди российских иллюстраторов Кэрролла одним из лучших все же был Геннадий Калиновский.

К началу 70-х годов Калиновский успел создать множество интересных иллюстраций, однако, наибольшая популярность пришла к художнику позже, сразу после завершения виртуозной работы над приключениями «Алисы в стране чудес» в пересказе Бориса Заходера, в 1974 году. Дорога к сердцу Алисы была витиеватой. Мастер заклеил окна мастерской газетами, закрылся от внешнего мира и ждал прихода главной героини. И Алиса пришла, принеся с собой виртуозное сочетание мифа и реальности, детской наивности и взрослой решительности. Это был особенный мир — мир без красок, но при этом яркий, свежий и легкий.

Геннадий Калиновский участвовал в нескольких изданиях «Алисы в Стране чудес» в разных переводах. Для каждого из них он готовил новый макет, новые заставки, новые иллюстрации. Не случайно в книге, где игра слов имеет такое значение, художник начинает игру букв. Количество придуманных им шрифтов очень велико.

«Я могу работать только при полной консервации от натиска жизни. Более того. Я полностью закрыл свою мастерскую от света, закупорив все окна и почти прекратив любое общение, и лежал в полусне-полуяви долгие дни и недели, просматривая одну за одной разнообразные картины, поднимающиеся из некоего резервуара, как я понимаю, принятого называться подсознанием. Мои друзья до сих пор потешаются над моей консервной банкой, как они называли мою мастерскую».

Калиновский долго искал образ Алисы. В результате он получился достаточно убедительным. В изданиях с черно-белыми графическими иллюстрациями Алиса — девочка-подросток в клетчатом платье с приветливым выражением лица. Она почти всегда спокойна, созерцательна, не участвует в действии, а наблюдает за ним. И это справедливо — ведь мы видим ее сон. Здесь может произойти все, что угодно, — стулья и люди могут летать, улыбки котов без головы появляться и исчезать, кролики вести заседания суда... Ничему не надо удивляться.

В третьей главе «Бег по кругу и длинный рассказ» Геннадий Калиновский создал замечательную сцену лекции. Искусный перьевой рисунок и отражение в воде, и темноту неизведанного мира, начинающегося за узкой кромкой берега, вдоль которой расположилась вся компания. Композиция несложная — все персонажи на левой странице повернулись направо к Мыши, а на правой — налево к Алисе.

Таким образом, главные герои оказались в центре внимания. Кроме того Алиса выделяется и ростом, и одеждой (она в клетчатом платье), а Мышь для пущей важности взобралась на камень, откуда ее видно и слышно всем. Как ни странно, Мышь у Калиновского получилась не очень выразительная, зато остальные существа — каждый со своим характером. Додо на этом рисунке отмечен крестиком, чтобы маленькие читатели легко могли узнать его.

В 4 главе «Билль вылетает в трубу» Геннадий Калиновский разворачивает сцену диалога Кролика и Алисы фронтально, располагая фигуры параллельно переднему плану. Кролик в богатых одеждах и в решительной позе строго приказывает Алисе бежать за перчатками и веером, а та, улыбаясь, не очень внимательно его слушает. Весьма примечательно в этом рисунке сочетание разных миров и разных моментов времени.

Наверху, на небе в виде парящего острова или подобия свода художник изобразил то, с чего все началось и что теперь уже осталось далеко-далеко: берег реки, опушку леса, лужайку и сестру, читающую книгу.

Этот кусок земли и жизни оторвался и унесся в небо, обнажив вырванные из земли корни деревьев. А справа — в другом измерении, в перпендикулярном пространстве виднеется домик Кролика, куда Алисе скоро предстоит попасть.

Интересно сравнить и графическую работу Калиновского с более поздней акварельной. В ранней графической работе Калиновского длинная шея Алисы изящно делит лист по диагонали. Центром композиции становится оставленная белой на заштрихованном фоне Горлица, на которую из левого верхнего угла взирает неумолимо удаляющаяся Алиса.

Кажется, что она уже в облаках, но на самом деле в верхнем левом углу - тот же фрагмент леса, листвы и горы, что и в нижнем правом, только вверх ногами. Совсем другие средства Калиновский использует в этой же сцене в 1988 году.

На акварели шея Алисы действительно напоминает змею, а Горлица обозначена несколькими выразительными линиями и мазками. Это, наверное, самая лаконичная гневная Горлица.