Голливудский Нью-Йорк: формирование образа Нью-Йорка в фильмах 1920-1930х.

В фильмах, голливудских и не только, мы привыкли наблюдать игру актеров, которые становятся знаменитостями после одной успешной картины, представление режиссера, который имеет свой стиль съемки и этим запоминается, или даже выдающиеся музыкальные композиции, которые становятся символом и прямой ассоциацией с фильмом.

Однако не часто зритель запоминает место действия, если это не фантастическая работа художников-постановщиков или профессионалов компьютерной графики. Культовые места можно пересчитать по пальцам, но среди первых вспомнившихся точно будут улицы, забитые людьми и высотными зданиями, толпы в метро, граничащие с изобилием Уолл-стрит и яркостью Бродвея, перекус в Центральном парке или вид из окна на Эмпайр-Стейт-Билдинг.

Несмотря на то, что на рассвете кинематографа, Нью-Йорк и Лос-Анджелес «соперничали» за звание столицы развивающейся индустрии, и американские режиссеры часто выбирали Нью-Йорк в качестве места для съемок, после Первой Мировой войны множество киномагнатов, режиссеров, актеров, сценаристов и художников перебрались в Голливуд, а в 1920-х город уже окончательно оформлялся, как символ кинопроизводства: «и никто не мог утверждать, что Голливуд когда-либо утратил свое первенство. Но кинопроизводство и не покинуло Нью-Йорк полностью». [5]

В основу визуального исследования и положен интерес к тому, как в условиях расцвета Голливуда, как «киностолицы» на смену Нью-Йорку, в период между двумя мировыми войнами, на фоне «ревущих двадцатых» и Великой депрессии, Нью-Йорк в кино превратился из простой локации в сложный и многогранный символ, отражающий главные социальные тревоги и устремления американского общества, а главное — символ, сохранившийся по сей день и трансформирующийся на протяжении истории голливудского кино.

Эта работа написана для изучения образа Нью-Йорка в фильмах 1920х-1930х годов, а также с целью отследить зарождающиеся ключевые роли и характеристики этого уникального города, отображенные в фильмах тех лет, которые трансформируются в дальнейшем голливудском кино и закрепятся, как ассоциации с американской культурой в целом.

В соответствии с этим, материал разделен по ключевым архетипам, которые Нью-Йорк воплощал на экране: город-мегаполис, город-сцена, город-свидание, город-порок, и город-символ. В этих архетипах наглядно раскрывается вся разносторонность и эволюция его кинематографического образа.

Рассмотренные фильмы: «Толпа» (The Crowd, 1928) К. Видор «Певец джаза» (The Jazz Singer, 1927) А. Кросланд «42-ая улица» (42nd Street, 1933) Л. Бэкон «Любовный роман» (Love Affair, 1939) Л. МакКери «Манхэттенская мелодрама» (Manhattan Melodrama, 1934) В. С. Ван Дайк, Дж. Кьюкор «Кинг Конг» (King Kong, 1933) М. Купер

В начале фильма, когда главный герой прибывает в Нью-Йорк, демонстрируются кадры с видами города: толпы людей, широкие улицы, заполненные автомобилями, железная дорога и производственные цеха, небоскребы и бесконечные офисные здания.

Эта подборка кадров существует не просто так и выполняет не декоративную функцию. Зритель сразу видит масштаб города и может наблюдать его хаотичную, всепоглощающую силу. Среди скоплений людей в одинаковой одежде, движения одинаковых машин между типизированными высотными зданиями нет места трагедии личности «маленького человека» — главного героя Джона.

Неспроста в фильме делается акцент на небоскребах, которыми знаменит Нью-Йорк. Благодаря съемке зданий снизу подчеркивается их гигантский размер, контрастирующий с ничтожностью человека-песчинки. Здания возвышаются над всеми, давят и при этом становятся основным пристанищем для человека — офисом и домом. Именно они доминируют в городе и будут заполонять собой пространство и дальше.

Несмотря на то, что Голливуд является столицей американского кинематографа, многие режиссеры театра и кино все еще остаются верны Нью-Йорку как месту студийных съемок, но чаще — постановок и премьер. Бродвей становится синонимом театрального искусства и гламура. Во многом отделение киноиндустрии от Нью-Йорка способствовало тому, чтобы голливудские режиссеры стремились воспеть образ «Большого яблока» как столицы роскоши и развлечений. [3]

В фильме «Певец Джаза» Нью-Йорк показан разносторонним и сложным, не абсолютно счастливым идеалом молодого талантливого человека, но все равно предстает мечтой и пиком карьеры джазового певца.

В фильме искусно показан контраст религиозного и строгого еврейского общества и роскошная индустрия развлечений в Нью-Йорке. Вместе с тем, как две эти противоположности сливаются в главном герое, они так же способны расположиться «по-соседству» в этом большом городе, будто и не замечая существования друг друга. И все же в фильме делается акцент на масштабности и серьезности театра в Нью-Йорке. Это не просто развлечение и потеха для публики, но индустрия со своими правилами, построенная на уникальных талантах и стратегии продюсеров. Главное в театре — быть исключительным и не упустить свой шанс, о втором главному герою регулярно напоминают коллеги. Однако именно талант позволяет ему быть признанным и принятым и в синагоге и на Бродвее.

«Нью-Йорк!», «Бродвей!», «Дом!», «Мама!» — так восклицает главный герой. Эти реплики за несколько секунд демонстрируют двойственность города. Для актера, певца Бродвей — величайшее стремление и вершина карьеры. Но также Нью-Йорк — это теплота родного дома, далекого от мечты о сцене, но неизбежно принимающего ее.

Вся суть театра и гламурной жизни Бродвея изображены в культовом фильме-мюзикле «42 улица». Индустрия, в которой царит конкуренция и влияние «важных людей», а успех зависит от красоты длинных ног и умения появиться «в нужном месте в нужное время» — такой показана 42 улица в «реальности» фильма. Несмотря на романтизацию идеала театрального Нью-Йорка, он не лишен проблем масс актеров и личных драм героев, вынужденных подстраиваться под правила индустрии нравственными и безнравственными способами.

Образ Нью-Йорка здесь — смешение реальности с постановкой, конфликтов и неудач со смехом и драмой. Вместе с ожидаемой всеми ценителями театра премьерой и праздными вечеринками труппы в дорогих отелях, индустрия состоит из тягот изнурительных тренировок, зависимости от продюсеров и незамечаемой болезни режиссера, который до последнего посвящает свою жизнь Бродвею.