Концепция
Ещё со времён поздней Римской империи византийские живописцы эпохи иконоборчества восхваляли императоров, как бы помещая их в тот же антураж, что и святых. Работы, превозносящие правителей, сохраняли сюжетное единство с иконами: облагораживание, создание исключительного идеалистического образа, реалистическая проработка деталей, пышная торжественность.
Гипотезой текущего визуального исследования является преемственность византийских идей, воплощённая в картинах советских художников сталинского периода.
Иконография вождя в контексте культа личности Иосифа Виссарионовича нашла бы своё отражение в ряду пропагандистских произведений. Изображения И.В. Сталина можно рассмотреть в качестве эталона иконографии, разумеется, со своей спецификой.
В исследовании последовательно разбираются яркие события и эпохи в жизни партийного деятеля, которые срезонировали с публикой наиболее сильно:
- Сталин читает письмо Ленина;
- Разлив;
- Съезды сталинского правительства;
- Прощание с мёртвыми;
- Вождь-полководец;
- Послевоенный триумф.
Сюжеты расположены в порядке, предоставляющем схему закономерной трансформации образа Сталина, в которой выражается чёткая направленность. В первую очередь, они отражают основные аспекты его политической и общественной роли.
Тема текущего исследования интересна своей неоднозначностью: Советский Союз известен как атеистическое государство. Отказ от религиозности пропагандировался партийными и государственными органами вплоть до 1988 года. Тем не менее, сложно отрицать особый подход к изображению фигуры Иосифа Виссарионовича и других выдающихся деятелей партии. Это и повторение христианских сюжетов, и иконографические элементы композиции, и возвышенное настроение, схожее с глубоко личным откровением. Вышеописанные мотивы иконографии могут выражаться в разных аспектах картин: локациях; внешнем виде Иосифа Виссарионовича; других фигурантах картин, что вступают с вождём в иерархические отношения. Все вышеперечисленные элементы могли бы создать самобытную систему образов Сталина.
Отказ от духовности в совокупности с торжественным статусом правителя государства ложатся в основу двойственности образа. Иосиф Виссарионович в качестве мнимой фигуры порождает не одно противоречие. Так же монументальность изображения вождя и его предполагаемая приземлённость конфликтуют с другими характеристиками на идейном уровне.
Если даже теоретически названные концепции формируют логическое несоответствие, как это будет выражаться в картинах?
1. Сталин читает письмо Ленина
П. Васильев. «И. В. Сталин читает письмо В. И. Ленина, полученное им в ссылке в Сибири»
Первый широко известный случай взаимодействия двух «вождей» СССР предался немалой огласке среди творцов того времени. Спустя неделю после смерти Владимира Ильича прозвучал нашумевший рассказ Сталина:
«Письмецо Ленина было сравнительно небольшое, но оно давало смелую, бесстрашную критику практики нашей партии и замечательно ясное и сжатое изложение всего плана работы партии на ближайший период.
Только Ленин умел писать о самых запутанных вещах так просто и ясно, сжато и смело, — когда каждая фраза не говорит, а стреляет. Это простое и смелое письмецо еще больше укрепило меня в том, что мы имеем в лице Ленина горного орла нашей партии.
Не могу себе простить, что это письмо Ленина, как и многие другие письма, по привычке старого подпольщика, я предал сожжению».
Н. Жуков. «И. В. Сталин в ссылке читает письмо В. И. Ленина. 1903 г.»
На картинах этот сюжет приобрёл некую интимность, сокровенность, практически библейское откровение. Сценарий с сожжением никогда не реализовывался, чтобы сохранить ценность момента.
От письма обязательно будто бы исходит свет (хотя очевидно, что оно ничего не излучает), поражающий Иосифа Виссарионовича. Сталин находится в скромной домашней обстановке ссылки, которая добавляет самому герою картин невинной простоты, приближает к народу, делает его всеобщим героем, несущим благо внутри «святого» письма.
Н. Терпсихоров. «Первое письмо В. И. Ленина В. И. Сталину. Новая Уда»
2. Разлив
Тема идейного родства двух вождей продолжилась в антураже Разлива. Хоть событий, изображённых на полотнах, никогда не происходило, этот сюжет был самым простым способом показать верность Иосифа Виссарионовича ленинским идеям. Сцена встречи реализовывалась в работах художников, только укрепляя образ Сталина как преемника Владимира Ильича среди зрителей.
Н. Жуков. «В. И. Ленин и И. В. Сталин в Разливе». 1949 г.
П. Розин. «В. И. Ленин и И. В. Сталин в Разливе». 1950 г.
Герои изображены обязательно в процессе дружеского взаимодействия, будто бы перенимания статуса, роли, образа объекта обожания и восхваления. Сопоставимо со Святым Отцом и Святым Сыном они едины. Вожди расслаблены, но преисполнены уважения друг к другу.
П. Митюшев. «И. В. Сталин у В. И. Ленина в Разливе» 1949 г.
И. Владимиров. «Ленин и Сталин летом 1917-го»
Они разделяют бытовую рутину, что роднит героев ещё сильнее даже не на личностном, а на основательном, человеческом уровне.
На полотнах Ленин и Сталин разговаривают, но мы не видим тому прямого визуального подтверждения — их уста закрыты. Жесты и взгляды лишь подтверждают их скрытый от зрителя диалог.
3. Съезды сталинского правительства
(Слева) Ф. Решетников. «Великая клятва». 1949 г. (Справа) Ф. Модоров. «Доклад Сталина на Чрезвычайном VIII съезде Советов о проекте Конституции СССР 25 ноября 1936 г.». 1937 г.
А. Герасимов. «Выступление И. В. Сталина на ХVI съезде партии». 1935 г.
Изображения Сталина на съездах интересны тем, как показываются ораторские способности вождя, а также его восприятие публикой. Величественность типичных залов собраний с советской атрибутикой только подчёркивает мощь Иосифа Виссарионовича, настроение, напряжение, что он удерживает в воздухе.
А. Герасимов. «Сталин и делегаты Второго Всесоюзного съезда колхозников-ударников труда 1935 года»
В. Сварог. «Доклад Сталина о принятии Конституции 1936 года». 1938 г.
Часто визуализируется плавное поднятие его руки, которое может быть и расслабленно-воодушевляющим, и энергично-наступательным, но всегда приковывает внимание слушателей. Сталин монументален, стоик. Народ же самозабвенно внимает ему, словно пророку. Демонстрируется каноническое воплощение идеологемы «человек – толпа – вождь».
