Андрогинность тела в киберперфомансе

Андрогиния (др.-греч. ἀνήρ, мужчина + др.-греч. γυνή, женщина) в современном понимании, — форма гендерного выражения, включающая в себя маскулинные и феминные качества (не обязательно в равной степени). Андрогин — это персона, идентичность которой содержит мужские или женские начала, в психологическом или физическом смысле. В наше время, андрогинность может причисляться к группе LGBTQ+, считаться болезнью, или толковаться как-то иначе. В этом исследовании данный феномен рассматривается как форма выражения нового тела в киберперфомансе.

Идея андрогинности появилась еще в античные времена. Во многих древних мифологических учениях (брахманистская Индия или Древняя Греция) люди чтили богов с признаками обоих полов: например, Афродита с бородой и Гермафродит (сын Афродиты и Гермеса, в котором совмещались женские и мужские черты). «Согласно античным философам андрогины — это мифические „идеальные“ существа-предки, перволюди, соединяющие в себе женские и мужские признаки» (Шишлова). Платон писал об андрогинах как о божественных существах, титанах. Согласно его теории, Зевс наказал людей и повелел распилить каждого пополам. С тех пор, разделенные, они скитаются по миру в поисках своей половины. Таким образом, можно сделать заключение о неполноценности, болезненности человека в земном мире, — по словам античных предков:

В средневековье эта вера сохранялась, но андрогину приписывали магический смысл. Как известно, люди в то время пытались понять сущность человеческой души, алхимики проводили обряды, экспериментировали с «магией». Многие считали, что именно в андрогинном существе сокрыта истинная душа, достойная божественного прощения. В Новое время ученые и исследователи создавали утопии, где часто упоминалось об однополости как о форме равенства в обществе. Можно сказать, что люди смотрели на андрогина, как на героя фантастики, как на идеального человека будущего. В своем исследовании я опираюсь на эту концепцию и пытаюсь доказать данный тезис.

Киберперфоманс — это сравнительно новая для общества среда. У человека, незнакомого с данной формой искусства, это понятие вызовет ассоциации с будущим, с роботизацией общества. Первые перфомансы, относящиеся к киберэстетике, использовали роботов («Amorphic Landscape», Chico MacMurtrie, 2003) как новые тела. Вероятно, это новые андрогины: так как зачастую у робота нет выраженных женских и мужских качеств, он обладает бесполостью. Ныне киберперфоманс вводит понятие о кибертеле. Отрекаясь от себя прежнего, человек перемещается в другое пространство, где, обновленный, он может примерять на себя другие роли.

В таком случае, кибертело может стать идеальным в соответствии с представлениями античных философов и средневековых алхимиков. Оно может приблизиться к божественному, стать титаном. В данном исследовании проводится анализ некоторых киберперфомансов, внешние признаки которых поэтапно приближают кибертело к магическому идеалу.

Платон, описывая андрогина, наделял его магической формой, похожей на сферу. «Тогда у каждого человека тело было округлое, спина не отличалась от груди, рук было четыре, ног столько же, сколько рук и у каждого на круглой шее два лица, совершенно одинаковых; голова же у этих двух лиц, глядевшая в противоположные стороны, была общая, ушей имелось две пары, срамных частей две, а прочее можно представить себе по всему, что уже сказано» (Платон, Пир). Такое существо достаточно сложно себе представить, оно кажется нелогичным и гротескным. В киберперфомансе авторы часто используют размытие для передачи нужного ощущения. Можно заключить, что таким образом кибертело приближается к божественному, которое до сих пор не имеет четкого определения и описания.

Философ В. Соловьев развивал концепцию Вечной Женственности и считал, что «Целью человеческой истории является достижение совершенства в результате слияния мужского-божественного и женского духовно-природного начал» (Шишлова). Недосягаемость божественного образа — это постоянное качество всех религиозных концепций. Во все времена человек стремился приблизиться к «небу», что объясняется постоянной неудовлетворенностью миром, его материальным планом, верой и жаждой познать мистическое, заглянуть за пределы человеческих возможностей, достичь бессмертия. Кибертело уже преодолело человеческие возможности, можно сказать, что оно скрещивает в себе человека и некое мифическое будущее. Используя движение, смазанность действий и форм, перформеры наделяют свое цифровое тело символической недосягаемостью. Оно как будто ускользает от наших глаз. Это характеризует кибертело как жителя будущего мира, приближенного к бессмертному идеалу.

Воссоединение двух начал, мужского и женского, — это важный шаг к достижению идеала. В Утопиях, написанных мыслителями Нового времени, люди облачались в одинаковую одежду, менялись гендерными ролями (сейчас бы это назвали так). Еще в «Евангелии от Фомы» говорится: «Когда вы сделаете два существа одним, и когда вы то, что внутри, сделаете таким же, как то, что снаружи, а то, что снаружи, таким же, как то, что внутри! И если вы сделаете мужское и женское единым, так, чтобы мужское не было более мужским, а женское не было более женским, вот тогда вы войдете в Царствие» (Шишлова).

Гендерная роль — это совокупность социальных норм, определяющих поведение индивида. Смешивая их или играя с темой гендера, перформеры дают ему право быть полноценным участником произведения. По мнению Джудит Батлер, будучи эффектом ловкой, политически навязанной перформативности, гендер — это как бы „акт“, открытый для расщепления, самопародии, самокритики и тех гиперболических форм демонстрации „естественного“, которые именно путем гипертрофирования обнажают его фундаментально фантазматический статус.