Осознанная расфокусировка
ПРЕДИСЛОВИЕ
До того как я прочитала книги «Око и дух» и «Видимое и невидимое», мое представление о зрении формировалось на личном опыте. Зрение выступало инструментом, который позволял мне анализировать мир, контактировать с ним и узнавать что-то новое.
Для меня зрение было достаточно надежным источником информации, которая, в свою очередь, позволяла мне формировать мнения об окружающих меня вещах, находить новые интересы и в целом визуально контактировать с внешним миром, который всегда окружал меня. При таком взгляде на понятие «зрение» оно выступает лишь в качестве инструмента для обработки визуальных образов и является связующим звеном для дальнейших мыслей и умозаключений. Но философия Мерло-Понти открыла передо мной совершенно иной взгляд на зрение. Я пересмотрела свое отношение к понятию «зрения».
Дата съёмки: 13.12.2025
ЭССЕ
В книге «Око и дух» зрение не является техническим инструментом, что в корне отличается от моего личного представления. Глаза тут не являются инструментом для наблюдения за миром и анализа визуальных образов. Если в моей жизни до этого зрение воспринималось как камера, которая просто фиксирует окружающий мир, то в книге глаз выступает как физическое проявление человека в мире. Мы используем зрение не чтобы со стороны наблюдать за миром, а являемся частью мира благодаря зрению. Мерло-Понти утверждает, что мы видим телом, а не просто глазами, так как мы, как самостоятельные личности, формируемся как раз через не простое наблюдение за миром, а в непосредственном контакте с ним. Конечно, не только через зрение, а также через движение, осязание и так далее. Но все эти факторы являются действиями, которые погружают нас в мир, а не просто позволяют наблюдать за ним.
Такой взгляд меняет роль тела с простого инструмента, который выступает носителем наших органов чувств. Теперь тело имеет более важное значение в этих суждениях, ведь тело становится необходимым элементом для взаимодействия с миром не только физически, но и духовно. Следовательно, тело также становится условием возможности получения и переживания различного жизненного опыта. И именно благодаря телу мир становится не объектом наблюдения; теперь мир имеет глубину и ритм, которые мы не можем описать, опираясь лишь на сухие данные, анализируя полученную информацию. В этом случае зрение приобретает позицию, которой могло не быть в моем изначальном понимании этого явления. Теперь же зрение имеет позицию — позицию субъективную, ведь эта позиция основывается на факте нашего существования в мире, нашего бытия в нем, следовательно, поддается влиянию нашего жизненного опыта.
Также в книге мое внимание сильно привлек момент, в котором размывается граница между субъектом и объектом. В момент наблюдения за вещью она не становится объектом, ведь чтобы вещь стала объектом, мы должны быть субъектом, но так как мы принадлежим одному и тому же миру, одной и той же реальности, мы вместе вовлечены в процесс взаимодействия по факту нашей встречи в мире, а значит, не можем полноценно получить статус «объект» или «субъект». Процесс видения не является односторонним, и это снова подтверждает изначальную мысль о том, что «глаз», а вместе с ним и «видение», не является инструментом для фиксации визуальных образов. Мы видим телом. И теперь процесс видения больше становится похожим на встречу, в которой обе стороны оказываются вовлеченными.
В книге «Видимое и невидимое» эта мысль раскрывается далее и получает больше внимания. Мерло-Понти размышляет о том, что видимое никогда не может существовать без невидимого. Ведь видимое всегда включает в себя также свойства невидимого, которые скрыты или вовсе не видны; к этим невидимым признакам относятся привычки восприятия, переживания, страхи, память тела и так далее. В общем, все, что не поддается описанию словами. Без всех невидимых факторов мы не можем воспринимать видимое, так как именно невидимое позволяет нам воспринимать видимое
В этой точке зрения, определения «видимое» и «невидимое» не противоречат друг другу, а наоборот, являются обязательными условиями друг для друга. Именно благодаря этому в нашем восприятии мира и появляется глубина и ритм. Мир обретает эти вводные благодаря невидимому и впоследствии не существует как совокупность сухих данных; он не остается плоским и однообразным, а наоборот, приобретает многослойность. Мир, в котором отсутствовало бы невидимое, был бы миром, в котором новый опыт невозможен; невозможны также различные точки зрения и мнения. Ведь если отсутствует невидимое, то весь мир обращается совокупностью строгих данных, которые не требуют интерпретаций, так как основаны на фактах и наблюдениях, а так как существуют только видимые факторы, то вся получаемая информация становится полностью правдивой, и места для размышлений не остается. Все видимое превращается в аксиому.
Каждый стремится изо дня в день найти как можно больше понятных, ясных и однозначных вещей. Но если рассуждать, основываясь на прошлых рассуждениях, то можно сказать, что каждый в той или иной степени стремится к миру, который не будет полноценен. Ведь чем яснее объект, тем меньше в нем невидимого, а значит, тем менее он полноценен. Либо чем больше определенность, тем выше вероятность того, что какие-либо вещи были скрыты, исключены или умолчены для исключения других возможных смыслов.
Существуют переживания, которые могут быть только прочувствованы, но не описаны словами. Именно в таких зонах неопределенности — это не обязательно может относиться только к переживаниям, например, смыслы — смыслы, которые не фиксируются окончательно и все еще остаются открытыми, — и обнаруживается связь между человеком и миром.
Особенно интересной мне показалась мысль о том, что видение никогда не является окончательным. Все мы склонны думать, что наше восприятие — это нечто завершенное. Например, я увидел ситуацию и тем самым смог закрыть вопрос. Но видение все еще остается процессом, а не результатом. Мы не можем утверждать, что все скрытые смыслы раскрыты. Также мы не можем утверждать, что мы как-либо прочувствовали либо распознали все факторы, ведь что-то всегда может оставаться невидимым, и мы не можем утверждать, что обнаружили все свойства. Это означает, что между миром и мной всегда будет оставаться дистанция, дистанция, которая не является препятствием. Скорее, это та дистанция, которая делает возможным новый опыт, которая сохраняет баланс между видимым и невидимым и не позволяет бытию развалиться.
В этом контексте невидимое указывает на то, что человеческий опыт гораздо разнообразнее, чем мы можем себе представить. Ведь мы часто можем чувствовать намного больше, чем можем объяснить словами, точно так же понимаем намного больше, чем можем объяснить. Все это хорошо проявляется в пограничных состояниях, когда мы как раз не можем выразить все, что чувствуем и понимаем. Например: молчание, паузы в диалоге, сомнения, ощущение неясности. В обычной жизни все это воспринимается как недостатки: человек не владеет достаточным количеством информации или просто труслив. Но все это указывает на фактор невидимого, благодаря чему и появляется глубина. Поэтому все эти состояния не являются недостатками, а лишь признаки того, что человек понимает и чувствует больше, чем может выразить, — признак невидимого.
Я полностью согласна с Мерло-Понти. Он не призывает устранить все неясности и недосказанности. Наоборот, он считает, что все эти проявления, которые воспринимаются как недостатки, формируют связь человека с миром. Жизненный опыт не обязательно должен быть абсолютно прозрачен и понятен, чтобы быть значимым в нашей жизни. Невидимое и сподвигает нас к новому опыту.
Поэтому я думаю, что мне стоит пересмотреть свое отношение к неопределенностям. Ведь как студент и прежде всего как человек, я также стремлюсь к более ясным ответам, в которых не приходится сомневаться. Но философия Мерло-Понти показывает, что как раз-таки изобилие ясного обедняет опыт. Если всегда требовать окончательности событий и абсолютной однозначности, то невидимого становится меньше, а значит, опыт становится больше похож на абсолютно сухие математические данные, которые так или иначе все-таки обедняют его. Видение всегда остается открытым, так как подразумевает, что мы можем вернуться к нему, пересмотреть свои взгляды, создать новые интерпретации уже знакомых нам вещей или же усомниться в правильности построенных нами суждений изначально. Каждый новый взгляд и каждое новое суждение не исключает предыдущего, а как бы ложится сверху, наслаиваясь на прошлый опыт, создавая все более и более сложную структуру, у которой конечная точка отсутствует.
Еще одна важная мысль, о которой стоит упомянуть, — это то, что у Мерло-Понти зрение никогда не изолировано от других способов бытия. Раз сам факт зрения связывает нас с миром, значит, мы автоматически являемся вовлеченными и уязвимыми. Если мы связаны с миром и являемся его непосредственной частью, значит, мы поддаемся его воздействию.
Заключение
Эти тексты позволили мне переосмыслить свое понимание знания. Ведь знание перестает быть обычным способом накопления информации. Теперь это форма внимательного сосуществования с миром. «Око и дух» и «Видимое и невидимое» учат меня воспринимать зрение не как инструмент фиксации визуальных образов и не как способ наблюдать за реальностью, а как способ вовлеченного диалога с миром. Этот диалог не предполагает создания абсолютных однозначностей, но требует присутствия и готовности находиться в неопределенности.
Морис Мерло-Понти
декларация
что весь вышеуказанный контент изначально был написан на китайском языке и переведен на русский язык с помощью программного обеспечения искусственного интеллекта.
