Йоргос Лантимос — греческий режиссёр и сценарист, который в конце нулевых ворвался в кино с «Клыком» и быстро стал одним из главных провокаторов современного европейского кино. «Фаворитка» для него — фильм особый. Это первая его работа, снятая по чужому сценарию (Дебора Дэвис и Тони Макнамара) , и первый опыт в историческом жанре. В «Фаворитке» Лантимос впервые не заставляет зрителя продираться через абсурд, чтобы привыкнуть к правилам игры. Он выдумывает свой мир, но выдумка так плотно прилегает к истории, что фильм не отличить от серьёзной исторической драмы (если, конечно, не присматриваться).
В центре «Фаворитки» — три женщины. Королева Анна, больная, капризная и бесконечно одинокая. Сара Черчилль (она же леди Мальборо), её ближайшая подруга и фактическая правительница страны. И Эбигейл Хилл, кузина Сары, которая появляется во дворце с пустыми карманами и готовностью на всё.
Королева Анна
Сара Черчилль (леди Мальборо)
Эбигейл Хилл
Визуальный язык «Фаворитки» строится вокруг наблюдения. Здесь постоянно смотрят друг на друга, изучают, считывают слабости, пытаются предугадать чужое желание. В этом смысле фильм близок к фукианской идее «власти-знания»: тот, кто видит больше остальных, получает возможность управлять. Но Лантимос постепенно разрушает саму веру в рациональность этой системы. Знание, стратегия, интеллектуальное превосходство работают лишь до определённого момента — пока власть не возвращается к более древней и почти животной форме существования.
В «Фаворитке» власть принадлежит не тому, кто умнее, а тому, чьё присутствие способно подчинять других физически и эмоционально. Поэтому главным политическим инструментом фильма становится тело — уязвимое, больное, зависимое, но обладающее почти абсолютной силой. Лантимос лишает власть привычной абстрактности и возвращает её к физиологии, боли, желанию, прикосновению. В этой системе близость никогда не существует отдельно от подчинения, а забота неизбежно превращается в контроль.
Тело королевы перестаёт принадлежать только ей самой. Оно становится центром всей структуры власти, пространством, через которое распределяются статус, безопасность, доступ к ресурсам и право на существование внутри дворца. Каждый персонаж оказывается втянут в орбиту этого тела, вынужден подстраиваться под его капризы, слабости и потребности. Именно поэтому отношения в фильме постепенно утрачивают человеческую искренность и начинают напоминать замкнутую систему выживания, где любое чувство существует только как инструмент влияния.
Лантимос показывает власть не как политический механизм, а как состояние среды — липкое, клаустрофобное, проникающее в пространство, тела и поведение персонажей. В этой структуре невозможно сохранить дистанцию или внутреннюю свободу: власть требует постоянного участия, наблюдения и зависимости. И именно то, каким образом режиссёр создаёт это ощущение власти — одновременно притягательной, унизительной и почти физически ощутимой, — станет главным предметом данного исследования.
кто править нами будет?
Лантимос задумывал этот фильм как бенефис трех женщин у власти. И соответственно этому он переворачивает гендерные коды: женщины (Сара, Эбигейл, сама королева) носят чёрно-белые, строгие, а иногда и откровенно мужские наряды (бриджи, сюртуки, сапоги для верховой езды), тогда как придворные мужчины щеголяют в красных, голубых и расшитых золотом камзолах, напудренных париках и обильной косметике.
Чёрно-белая гамма костюмов героинь и шахматная плитка пола работают как система отбора: играть в эту игру могут только те, кто сам стал фигурой — чёрной или белой. Все остальные выпадают из этой партии, оставаясь лишь декорациями на доске.
королева без короны
В первой же сцене с королевы Анны снимают мантию и корону — её буквально выводят из шахматной партии. Парадокс фильма в том, что настоящая власть начинается именно там, где заканчивается игра: когда ты уже не чёрная и не белая, а просто человек, которого другие вынуждены обслуживать.
Однако сразу же после первой сцены она становится властительницей Сары, завязывая ей глаза и провожая до сюрприза (которым окажется дворец для Сары).
у стен есть глаза
Широкоугольная оптика в «Фаворитке» создаёт особое искажение пространства. Дворец постоянно изгибается вокруг персонажей, словно само пространство наблюдает за ними. Огромные залы и коридоры одновременно кажутся бесконечными и клаустрофобными: человеку здесь невозможно раствориться или остаться незамеченным. Лантимос превращает двор в систему непрерывного взгляда, где каждый оказывается либо наблюдателем, либо объектом наблюдения. Но этот эффект «всевидящего ока" не принадлежит конкретному персонажу. Даже когда королева отсутствует физически, пространство продолжает подчинять себе героев. Власть Анны — сила, растворённая во всём устройстве дворца. Будто сам фильм смотрит на персонажей глазами монарха.
Это ощущение тотального взгляда не ограничивается интерьерами. Даже за пределами дворца камера сохраняет ту же тревожную оптику контроля: в лесу, в саду, на открытых пространствах. Экстерьер кажется таким же искривлённым, словно власть королевы распространяется далеко за пределы её физических покоев.
и был тот сад чудесен
Однако и покои королевы выглядят особенно. Они словно продолжение этой подчинённой природы. Внешний мир был перенесён внутрь дворца и превращён в часть монаршей власти. Комнаты королевы заполнены растительными орнаментами, пасторальными изображениями и живыми цветами. Здесь же живут семнадцать кроликов — по числу семнадцати умерших детей Анны.
Когда Эбигейл впервые появляется во дворце, перепачканная грязью, почти сливающаяся с землёй, Сара сравнивает её со зверем, годным только для игры с детьми. Но важно, что Эбигейл сразу принимает эти правила игры. Она начинает встраиваться в животную логику мира Анны.
Показательно, что сразу после появления Эбигейл во дворце Лантимос вставляет почти абсурдно-торжественную сцену утиных соревнований. В кадре выпускают двух уток: чёрную, визуально напоминающую строгие костюмы Сары, и сизую — в оттенках платья Эбигейл. Этот эпизод выглядит одновременно комичным и зловещим, предвещая будущую борьбу героинь. Иронично, что побеждает именно сизая утка, будто фильм с самого начала насмешливо предсказывает финальный исход этой борьбы за близость к власти.
