«Зазор между реальностью и культурой» Интервью с Василием Пиндюриным

Василий Пиндюрин (р. 1984) - фотограф, художник работающий с исторической и личной памятью, постпамятью через человеческую идентичность и личную травму. Ранее жил и работал в Благовещенске Амурской области, первые два проекта выполнены там. Сейчас живет и работает в Санкт Петербурге.

Я родился в маленьком поселке на севере Амурской области и прожил там до 16 лет. Был очень близок к природе. Мой отец – охотник, он передал мне некоторое трепетное отношение к окружающему миру. Это отношение к природе, её познанию у меня сохраняется до сих пор. Еще я люблю древнегреческую мифологию, это тоже пошло у меня от отца. Он довольно много читал в моём детстве классических литературных произведений.

Нет, сам по себе. Он специфический человек. И это история отдельного проекта, который я сейчас делаю. Но все-таки он сильно повлиял на меня в плане становления. До 16 лет я прожил в маленьком поселке Уруша Амурской области, учился в обычной школе, любил рисовать. Потом я неожиданно увлекся компьютерами, выучился на инженера информационных технологий, переехал в город побольше, в Благовещенск. Жил там, женился, работал по специальности около 10 лет. Параллельно, где-то в 2005 – 2007 году году я начал немного заниматься фотографией. Это было скорее хобби, но потом оно стало дополнительным заработком, получалось делать и коммерческие съемки: и портреты, и свадьбы. В поле современной фотографии я оказался примерно в 2015 – 2016 году, в тому моменту мне уже изрядно надоела коммерческая фотография. К этому времени у меня уже была своя студия с оборудованием, и я даже немного преподавал там для начинающих фотографов.

Когда я заинтересовался современной фотографией, побывал на фестивале PhotoVisa в Краснодаре в 2018 году. Там я познакомился с разными людьми, потом меня пригласили с выставкой в Петербург, это была галерея Zerno. Там я выставлял свой первый персональный проект про космонавта SPCMN: Third Life (zerno.gallery). И после этого мы решили с семьей переехать в Петербург, это было в 2019 году. Весной 2020-го началась пандемия. В 2019 году я попал на фестиваль «Присутствие» Фотодепартамента, участвовал в групповой выставке. Параллельно я учился в школе Докдокдок на курсе у Феодоры Каплан. А дальше ушёл в свободное плавание. Потому что в какой-то момент я понял, что надо самостоятельно искать свою траекторию развития, не привязываться к школе, потому что это чревато чрезмерным влиянием.

Ну, я бы сказал, что поворот был постепенным. Понемногу я начинал думать о художественной фотографии: еще до поездки на PhotoVisa, я занимался с краснодарскими преподавателями Еленой Суховеевой и Виктором Хмелем в «Школе Новой Фотографии». Я смотрел работы Ильи Рашапа, у него был свой блог в ЖЖ. В какой-то момент он объявил о знакомстве с краснодарскими преподавателями. Мне всегда интересно что-то новое, сейчас думаю, что это моя постоянная мотивация, постоянно искать новые подходы и источники информации, чтобы расти.

Первый проект был про полуразрушенные постсоветские постройки Изменённая красота (Photovisa 2018). Я снимал его окрестностях Благовещенска. С этой работой я поехал в Краснодар, участвовал в групповой выставке. Потом я его привез обратно в Благовещенск, и пытался у себя в студии выставлять. Но столкнулся с тем, что у местных зрителей работа не вызывала никакого интереса. Может быть, мне не хватило таланта, чтобы рассказывать про современную фотографию, объяснить свои идеи, возможно не хватило еще и терпения, но в тот момент я понял, что мне нужно ехать дальше, искать аудиторию и среду. И мы с семьей решили переехать в Петербург.

Да, в тот момент у меня было меньше уверенности, чем сейчас, и знаний меньше, конечно. Мне хотелось развиваться в фотосреде, сообществе, и найти свою аудиторию. В Благовещенске не было для этого возможностей, хотя существует, например, резиденция Заря, но это, наверное, единственная на весь Дальний Восток такая более-менее известная институция. Хотя Дальний Восток по размерам как Центральная Россия.

Cейчас я заканчиваю книгу, которую на самом деле я делал параллельно с проектом Littorea. Книга про моего деда, довольно личный проект. Моя работа началась давно, с разговоров с отцом, выяснением подробностей нашей семейной жизни, но проект не складывался во что-то сформулированное, я работал над ним параллельно с другими идеями. И сейчас мне очень важно закончить работу. Я уже на стадии, завершения, надеюсь.

Параллельно меня интересуют более концептуальные проекты и вещи. Связь живописи с фотографией и историей. Много думаю и интересуюсь тёмными теориями и тем, как фотография и ее понимание могут быть связаны с этим. Пока для меня это загадка, но интерес есть, и я читаю работы Грэма Хармана, Тимоти Мортона и Бена Вударда («Динамика слизи»). Недавно начал читать книгу про ужас – «Weird-реализм: Лавкрафт и философия» Грэма Хармана. Я ищу в этих книгах, в современной философии новое понимание мира. Мне интересно думать о том, что например, Говард Лавкрафт детально описал свою вселенную словами, но до сих пор никто не может ее толком представить визуально. В общем меня волнуют сейчас разные странности. (смеется)

Изначально нас знакомили с некоторыми книгами в школе Докдокдок. Дальше я продолжал изучать самостоятельно, мне стало интересно. Люблю читать и слушать Дмитрия Хаустова.

Сейчас я и сам это ищу: связь темных теорий и фотографии, как эта философия сможет дополнить мое понимание медиума. Наверное, сразу ясно сформулировать не получится, но для меня эта связь скорее из области перепридумывания реальности или нереальности, конструирование, возможно. Мне кажется, объектно-ориентированная онтология проливает свет на зазор, который существует между реальностью и всей человеческой культурой. Когда что-то пытаешься описать, но не хватает ни визуального, ни текста.

Бывают разные стратегии: я не ограничиваю себя каким-то определенным методом. Если у меня есть какая-то идея, я, могу просто пойти и следовать идее. Взять камеру и снять то, что меня интересует, с разных сторон или найти какие-то точки, куда мне надо поехать, тоже поснимать. Это можно назвать прямой фотографией. Но одновременно с этим, идет процесс накопления информации: даже снимая я собираю какие-то сведения об объекте и дальше может начаться более постановочный что ли тип съемки. Я могу взять с собой с локации какие-то артефакты, потом уже дома собрать из них что-то вроде инсталляции, сделать натюрморт, но при этом я стараюсь их сделать подверженными разрушению, влиянию времени. Если становится уместно и необходимо, я могу сконструировать какие-то образы с людьми. В общем это нелинейный и довольно непредсказуемый процесс. Постоянно хочется что-то менять, добавлять или убирать.