Визуальная ностальгия по эпохе девяностых

Перестройка — одно из роковых десятилетий в судьбе России. Когда одни видели в нем смерть великого государства, другие — возрождение, новые горизонты и возможности, начало истории новой страны. Время ‘на стыке’ эпох создает уникальный визуальный язык: 80е-90е совместили в себе и позднюю советскую эстетику, и западную культуру: новые бренды, искусство, тенденции. Это для многих стало символом свободы и новой жизни в новой России. Этим перестройка завораживает и тех, кто застал эти годы, и тех, кто наслышан о них от старшего поколения. Более всего культура перестройки повлияла на молодое поколение того времени: эпоху можно сравнить с подростком с его бунтарским, своенравным характером, который дорвался до свободы и вышел из привычных рамок общества. Центральным понятием моего исследования стала ностальгия по эпохе перестройки, рефлексия на тему ее визуальных образов.

Я хочу рассмотреть такие примеры, как мода, кино, короткий метр, музыкальные клипы. Как мне кажется, с помощью этих видов искусств можно более детально рассмотреть феномен перестройки. Это связано с тем, что эпоха повлияла на них в большей степени: в индустрию моды пришли западные тренды, на развитие кинематографа во многом повлияло появление техники и канонов съемки, используемые за рубежом, доступность западного кино для российского зрителя.

Десятилетие началось с развала Советского союза. Те, кто был идеологически к нему привязан, ратовали за сохранение государства. Остальные же видели в этом событии начало новой жизни.

С одной стороны, случившееся нельзя было трактовать как возрождение страны: напротив, наблюдался жесточайший экономический кризис, политическая нестабильность, «смута» XX века.

С другой — развал Союза сорвал железный занавес, существовавший еще с сороковых. Виз на запад наконец открылся для всех граждан.

Что эти события означали для народа?

На вчерашнего советского гражданина обрушился шквал новой информации. До соприкосновения с западом субкультура Союза развивалась в замкнутом пространстве, в отсутствии средств массовой информации — очень локально.

Как же развал сказался на дальнейшем развитии культуры? На самом деле, последствия можно рассмотреть с двух сторон.

Для культурных деятелей, творивших в четком ритме советской пропаганды, было неизвестно, в каком направлении двигаться дальше. Было очевидно, что в новых условиях у общества появились и новые запросы к поступающей информации и привычный формат творчества перестал оцениваться как единственный возможный вариант.

Падение Союза — это не столько крах идеологии, сколько открытие для себя новой точки зрения.

Для страны, в которой всегда преобладала тяжелая промышленность, теперь были открыты прелести продукции, которая может использоваться всеми — одежда, техника, еда.

Новую Россию захлестнул настоящий «торговый бунт».

Неконтролируемый поток нового и полное отсутствие запретов накрыл страну с такой силой, что люди не успевали фильтровать новую информацию и соотносить ее с реальностью и здравым смыслом. Поэтому сложился визуальный культурный код, кажущийся сейчас нелепым: «братки» в малиновых пиджаках, штанах «адидас» и золотых цепях разъезжали на джипах и «девятках» и строили вычурные, безвкусные казино и рестораны. Такой визуальный образ и стал обобщенным воспоминанием об эпохе «лихих девяностых».

Все это привело к контрасту нового и старого. Фоном для западных новшеств служило наследие Советского союза: румынские стенки, дома культуры, станции метро, панельные дома. Это означало смешение двух совершенно разных миров.

В творчестве DEAD BLONDE центральным образом является эпоха 80-х — 90-х. Почти все ее песни посвящены криминалу, перестрелкам, деловым мужчинам в малиновых пиджаках. Такой же набор ассоциаций встречает слушателя на обложках пластинок и подбирается в клипах артистки.

Образ лирической героини — эдакая роковая женщина эпохи, возлюбленная бизнесмена — криминального авторитета.

Эпоха девяностых не является для Монеточки центральным образом, но в некоторых песнях передается ее атмосфера.

Основная идея клипа — передать бандитскую, свирепую сущность эпохи: насилие вплоть до убийства. Тем не менее присутствуют более мелкие художественные детали, например, упоминание популярных тогда дисков. Интересно, что альбом Натальи Ветлицкой 1992 года лежит вместе с американским Moby, что очень характерно для реальности девяностых.

Клип «Последняя дискотека» передает более бытовую атмосферу эпохи. Тема насилия, являющаяся главной для предыдущей работы, опущена. Вместо нее — известные всем три полоски на фоне румынской стенки.

До этой поры никому не известный Антон Лапенко взрывает российский интерьер премьерой короткометражного сериала «Внутри Лапенко». Помимо полного отсутствия нецензурной брани и наличие только одного актера, зрителей поражает визуальная часть картины и то, с какой точностью и уютом передан дух девяностых.

Герои сериала — собирательные образы очень узнаваемых социальных слоев десятилетия: можно увидеть и участников панк-группы «Багровый фантомас», и членов ОПГ, и женщину низкой социальной ответственности, и снующего журналиста, — словом, всех тех, кто составлял общество девяностых.

Сериал хорошо оценило молодое поколение, не заставшее ужасы девяностых. А вот те, кто был знаком с временем лично, увидели в работе некоторую насмешку.