Оставаясь со смутой. Вымирание деревень и трудное детство.

Хтулуцен – определение периода и локации, в которой человечество двигается вперед, ориентируясь на ощупь. Это одновременно и свежее время, и время смутное. Это понятие Харауэй предлагает в противовес антропоцену и капиталоцену. Это периоды вымирания экосферы, в которые Терра разрушалась под воздействием человеческого рода. Когда люди не придавали значения истощению ресурсов, разрушению ледяных массивов, повышению средней температуры на поверхности Земли. Хтулуцен же, напротив, направлен на реинкарнацию и реабилитацию, восстановление тех условий, которые когда-то существовали. Человек больше не является главным деятелем на земле, голоса других акторов тоже учитываются и влияют на развитие симбиотично. В этой эпохе человек заодно с землей и старается удерживать баланс между собственной выгодой и состоянием Терры.

Авторка часто использует термин СФ. Это аббревиатура, которую сама Харауэй расшифровывает как сплетенные фигуры, однако читатель волен интерпретировать её относительно произведения как ему угодно, тем самым генерируя новые сплетенные фигуры. “Сплетенные фигуры — это метод прослеживания, следования за нитью в темноте”, “сплетенная фигура — это не прослеживание, а сама вещь, узор и собрание, которые просят ответа, вещь, которая есть не она сама, а то, c чем нужно двигаться дальше”, “это фигура продолжаемости во времена хтулуцена” [Харауэй Д., 2020, с. 19].

В первой главе авторка рассказывает об игре в веревочки, сравнивая её империалистичную натуру с подобным же распространением голубей. Веревочки, скорее всего, пришли в Европу через торговые пути из Азии и подверглись многослойному рассеиванию и трансформации из-за культурных различий её ретрансляторов. Этнологи анализировали различные вариации фигур, созданных в силу уже упомянутых мною причин. Когда они собирали материал, их поразило то, что партнеры по коммуникации знали больше разновидностей фигур, чем люди, проводившие опрос. Игра — метафорическое представление всевозможных интеракций между акторами, которые, влияя друг на друга (пальцы двигают другие пальцы), также влияют на Терру и окружающий их мир (сплетенную фигуру).

Подобно игре в веревочки, голуби путешествовали по миру вместе с колонизаторами. Но голуби не всегда были колонизаторами, есть и древние породы, которые всегда находились в той или иной местности. С течением времени голуби трансформировались, как и их функции и смысл. Сначала люди сделали голубей домашними животными, использовали их для передачи писем, записок, а затем отказались от них. Сейчас огромное количество голубей населяет города и считается переносчиками болезней и вредителями. Люди забыли про их полезность, так как технологии заменили главную для людей функцию. Однако голуби не потеряли все свои функции, они все еще участвуют в голубиных гонках, пробуждая соревновательный дух у мужчин и их сыновей, а также могут выступать полезными помощниками, работая вместе с людьми.

Пример такого симбиоза – проект “Морская охота”. “В 1970–1980-х американская береговая охрана работала с голубями, которые различали людей и технику в открытом море лучше, чем человеческие глаза. В самом деле, голубиная точность составила 93 %, тогда как человеческая в подобных ситуациях — 38 % [Харауэй Д., 2020, с. 37]. Голуби имеют способность чрезвычайно хорошо распознавать элементы ландшафта, находящиеся под ними, а также легко находить путь домой. Именно поэтому люди начали использовать этих птиц для передачи писем. Когда проводили исследование, птицу помещали в прозрачную сферу на дне вертолета и она клювом нажимала на кнопки, которые соответствовали тому, что голубь увидел. Чтобы достичь нужного результата, береговым охранникам и птицам нужно было разработать методы передачи информации друг от друга: людям понять, что имеет в виду птица, а голубям – что от них хочет человек. Когда голубь работал вместе с человеком, точность составляла 100%, что беспрецендентно доказывает эффективность такого метода.

Еще одним примером удачного симбиоза является проект ГолуБлог. Его создали Беатрис да Коста и ее студенты Сина Хазег и Кевин Понто. Им в голову пришла идея создать небольшой “рюкзачок”, который можно закрепить на спине у птицы. Эту конструкцию они решили снабдить GPS датчиком, SIM-картой и другими поддерживающими электронными устройствами. В процессе создания у инженеров и художников случайно получилось создать телефон, который любой желающий мог переделать под собственные нужды. Создатели обратились к владельцам гоночных голубей и спросили их, не будут ли они против участия их подопечных. Сначала они получили отказ, так как хозяин боялся людей, выступающих за охрану прав животных и их методов, но направил их к нужному человеку. Так зачем они решили это сделать? Отследить паттерны перемещения животных? Нет, художница и студенты решили использовать птиц, как передвигающиеся датчики загрязнения воздуха. Из-за того, что стационарные вышки, измеряющие загрязнение, находятся на внушительном удалении от непосредственных источников загрязнения, результаты таких измерений трудно назвать точными. Хоть они и помогают понять общую картину, точных результатов получить не выйдет.

Поэтому решение с прикреплением датчиков на голубей выглядело гениальным. Хотя у проекта появились противники, количество поддерживающих людей сильно превышало их количество первых. Да Косту даже пригласили на “совместную разработку компактных автономных устройств воздушного наблюдения на основе аэродинамики птиц” [Харауэй Д., 2020, с. 42]

Во второй главе Харауэй употребляет термин симпоэзис, который означает совместное создание. Авторка в третьей главе объясняет, что ничто не способно создать само себя. Любой объект создается в процессе коллективного труда. Например, животные участвуют в симпоэзисе, создавая друг друга, когда хищник съедает жертву. Клетки, организмы, бактерии теперь учавствуют в жизни твари, проглотившей добычу. Например, в процессе многократных перетасовок таким образом появлялись новые микроорганизмы и органеллы: “от извивающихся усиков и вращающихся лопастей для передвижения до специальных пузырьков и трубочек, выполняющих массу функций, которые лучше работают отдельно друг от друга” [Харауэй Д., 2020, с. 89]. Мне кажется, что происходит то же самое, когда мертвые люди, разлагаясь, являются компостом, удобряя почву, на которой в будущем вырастут плодоносные растения. Как животные, так и люди являются компостом для будущих поколений, которые придут в нескончающемся потоке симпоэзиса.

Кроме непосредственного физического процесса симпоэзиса, нечеловеческие акторы могут вносить и более лирический вклад. Харауэй описывает историю цветка, который хранит память о мертвых. Этот цветок – пчелоносная орхидея. Это единственное, что осталось от вымершего вида пчел. “Мы знаем о существовании уже исчезнувшего насекомого, потому что ныне живущий цветок до сих пор выглядит как половые органы самки-пчелы, жаждущей соития. Но в комиксе происходит нечто особенное: он не выдает приманку за нечто подлинное; в нем не говорится, что цветок выглядит точно так же, как гениталии вымершего насекомого. Вместо этого цветок вбирает в себя присутствие пчелы как бы под углом, через желание и смертность” [Харауэй Д., 2020, с. 89]. Эта орхидея – интерпретация того, как самец видел самку. Природа создала такое чудо, чтобы привлекать самцов, которые, подлетая поближе, опыляли цветок, тем самым продлевая его жизнь. Без своего партнера по симпоэзису орхидея выбрала путь самоопыления, став более независимой. Получается последнее, что осталось от этого вида пчел – портрет, созданный растением, казалось бы, бесмыссленый акт.

Таким образом нечеловеческий актор, находившись в зависимости от другого актора, изменил себя, но ничего этим не добился, однако сохранил от неуклонного исчезновения портрет этого вида пчел, и создал тем самым компост для будущих размышлений. Родство и категории семьи таким же образом переводятся на нечеловеческих акторов, которые приобретают новые пути взаимодействий.

Однако в процессе бесконечного симпоэзиса, некоторые акторы остаются забытыми за закрытой дверью. Симпоэзис похож на процесс варки супа. Акторы, как ингредиенты, влияют на вкус друг друга, а также на финальный букет блюда. Если один из ингредиентов меняется, вкус супа становится другим. Иногда он может стать лучше, иногда хуже, это зависит от важности ингредиента, от которого мы избавляемся. Иногда повара совершают ошибки, они начинают использовать маргарин вместо масла, стевию вместо сахара. Это издержки прогресса, одни средства заменяют другие, однако вклад, внесенный старыми составляющими уже невозможно забыть. Например, лавровый лист. Мы добавляем его для вкуса, но никогда не едим. Он влияет на ингредиенты, на финальный исход, но остается брошенным на краю тарелки.

Подобно лавровому листу деревни остались забытыми в процессе урбанизации. С 1925 года процент сельского населения уменьшился с 82% до 18%. Каждый год несколько тысяч деревень становятся заброшенными, пропадают с карт и умирают. Люди рвутся в город. Там больше перспектив, рабочих мест, да и развлечений. Развитие деревень остается проблемой людей, живущих в них. Государству невыгодно поддерживать маленьких фермеров, которые могут обеспечивать локальную промышленность. Гораздо выгоднее поддерживать крупные агрохолдинги. Если бы деревни продолжали свое развитие, появлялось бы гораздо больше локальных источников дохода для региона. Это бы позволило экономике получить больше независимых ресурсов для поддержания стабильного положения.

Отличным примером возрождения деревни является Никола-Ленивец. Это было небольшое поселение в Калужской области, в двухстах километрах от Москвы. В 80-х в этой деревне осталось несколько почти разрушенных домов и три жителя. Деревня, скорее всего, так бы и вымерла, но её красота и дистанцированность очаровала архитектора Василия Щетинина. За ним потянулись многие художники, некоторые, приезжая погостить, оставались там навсегда. Переехавшие реконструировали храм, добились того, чтобы к поселению проложили дорогу, деревня снова наполнилась жизнью. Никола-Ленивец спонтанно превратился в творческое пространство, а его жители в деятелей современного искусства.

Художественный путь деревни начался со снеговиков. Николай Полисский, смотря на огромное поле, покрытое снегом, решил “войти в пейзаж” и уставить целое поле снеговиками. Он предложил жителям деревни по 10 рублей за каждого слепленного снеговика. Концепт снеговика всем понятен, его легко сделать, да и заработать тоже приятно. Сам того не ожидая, он увидел около двухсот снеговиков, стоящих в чистом поле. Фотографии этого перформанса очень заинтересовали зрителей в Москве. Так популярное развлечение превратилось в арт-высказывание. Позже, жители деревни построили еще очень много объектов под руководством Полисского. Так появился проект “Никола-Ленивец”. Проект оживил деревню, привлек туристов, а также положил начало фестивалю, который там проводится каждый год.

Архстояние – главный источник дохода жителей Никола-Ленивца. Это ежегодный архитектурный фестиваль, куда приглашаются архитекторы со всего мира и строят арт-объекты из натуральных материалов: дерева, сена, снега и так далее. Это самый большой в Европе фестиваль лэнд-арта, который является отличным примером того, как деревня зажила новой жизнью. Архстояние привлекло много новых жителей в Никола-Ленивец и послужило основанием парка, который наполнен работами, созданными за 16 лет. Если бы появлялось больше подобных примеров стихийно образовавшихся культурных кластеров, то проблема вымирающих деревень сошла бы на нет.

Проблема выкинутых из супа ингредиентов, конечно, является довольно значимой, но сварить суп все равно получится. Но что произойдет, если никаких ингредиентов не будет совсем? Если на картошку нападет колорадский жук, морковь не будут поливать, а лук съест медведка? Тогда сварить суп не выйдет. Если в процессе формирования плода понемногу его уничтожать, то вырастет некрасивый и невкусный овощ, который испортит финальное блюдо, но, скорее всего, его совсем выкинут из процесса готовки.