Японская Лолита: невинность через призму порока в манге Суэхиро Маруо

Амбивалентный образ испорченности издавна привлекал людей искусства. Тема порока в обществе и его эстетизация совершалась Фёдором Достоевским, Оскаром Уайльдом, Паоло Пазолини. Разными выразительными средствами, но всегда с одним и тем же энтузиазмом созерцание по отношению к невинному прослеживается в искусстве. Эта тенденция не чужда и манге - какой бы закрытой и аутентичной ни была японская культура в ней есть несколько удивительных точек соприкосновения с европейской, одна из таких - воспроизведение невинности через призму порока, которая в Японии нашла выражение через эро-гуро (эротический гротеск). Суэхиро Маруо - можно назвать японским маркизом де Садом. Он не дает свой комментарий при взгляде на насилие, не закладывает в нарратив мораль, не критикует общество и не дискутирует на социальные темы. Этот мангака тем и привлекает внимание, что в основе повествования лежит провокация, эпатаж, острый контраст нежного невинного аспекта человеческой натуры, пронизанной пороком, как привлекательный гнилой фрукт.

Чаще всего в его манге представлены картины садизма, уродства и секса, но в данном исследовании я поставила задачей изучить прежде всего мотивы невинности (мнимой или подлинной) соседствующей с пороком. Этот контраст мне показался с одной стороны очень знакомым, поскольку он присутствует и в европейском культурном коде, с другой Суэхиро Маруо очень изысканно и самобытно его представил. Название исследования “Японская Лолита” глубоко символично: и в романе Набокова, и в манге Суэхиро фигурирует детский образ как невинный архетип, который красочно подсвечивает испорченную натуру человека, кроме того, оба автора изображают процесс совращения через перспективу испорченности, что влечет неоднозначную реакцию на события и бурный дискурс вокруг их произведений.

Один из героев Феллини сказал, что дьявол должен быть похож на маленькую девочку: с виду невинный, озорной и проворный. Этот тезис чрезвычайно созвучен эстетике Суэхиро Маруо. Цель данного исследования - проследить, какие принципы использовал мангака, чтобы добиться выразительного симбиоза невинности и порока на примере мотива детского совращения и натуральной испорченности. Были подобраны те манги мастера, которые наиболее ярко и претенциозно освещают эту тему и сосредоточены, в первую очередь, на юных персонажах. Структура исследования составлена таким образом, чтобы драматургически проследить, как невинность претерпевает метаморфозы и обрастает порочными чертами. Исследование состоит из пяти разделов, каждый из которых посвящен мотиву, который Суэхиро Маруо последовательно развивает в своем творчестве, чтобы добиться амбивалентности персонажа. Пристальнее всего внимание сосредоточено на манге ‘’Шоу уродов господина Араси’’, поскольку это произведение наиболее подробно и комплексно освещает тему растления, однако, в качестве материала были взяты емкие и выразительные новеллы из двух антологий - "ДДТ Безухий Хоичи во тьме" и "Инфернальная рана". Также была рассмотрена одна из последних манг автора "Томино в аду".

Очень часто в творчестве Суэхиро Маруо присутствует образ куклы - этот атрибут неслучаен и глубоко символичен. Он выносится на обложки, в анталогию ДДТ мангака даже включает автопортрет, на котором он держит в руках куклу во время создания манги. Прежде всего кукла представляет собой пассивный антропоморфный образ, в нем заключен огромный потенциал: действия, произведенные над куклой, характеризуют ее обладателя. Как правило, садизм подстрекается осознанием безнаказанности и безответностью жертвы. Кукла является чрезвычайно емкой метафорой беззащитности перед насилием, то, как ребенок порой воспринимается в обществе. Также в кукле искусственность сочетается с человеческими чертами, что порождает жуткую иллюзорность и двоякость восприятия.

В антологии "Инфернальная рана" Маруо проводит яркое прямолинейное сопоставление между подвешенной одноногой куклой и девочкой Сайоко, связанной согласно практике Шибари. Так, насилие над атрибутом детства, символизирует потерю героиней этого безмятежного этапа жизни.

Другим важным символом становится сон. Спящий персонаж - это тоже символ пассивности, он не обладает в этом состоянии ни сознанием, ни волей. Суэхиро Маруо замечательно синтезирует символы в обложках манги "Томино в аду". Иллюстрация со спящим купидоном особенно показательна - в ней автор совместил образ кукольности (скульптуры), невинности (ангельский облик), дефектности (ангел покрыт пятнами грязи) и бессознательности (ангел изображен спящим).

Немалое значение Маруо уделяет искусству лжи: часто он играет на противоречиях и ожиданиях зрителя, вводит в повествование иллюзионистов, которые служат отсылкой в сторону сатаны, чье имя переводится как "клеветник". В манге Суэхиро Маруо прослеживается тенденция изображать объкты и персонажей в ложном качестве. Так, в "Шоу уродов господина Араси" главная героиня, Мидори, продает искусственные цветы, затем заручается покровительством фокусника, который к тому же является карликом (иллюзия ребенка), между ними завязывается роман. Автор визуально сопоставляет героев: заколка на голове Мидори точно такая же как бабочка на шее карлика, два локона, обрамляющие виски девочки, визуально рифмуются с двумя "рожками" в прическе фокусника, персонажи схожи по росту, часто изображены симметрично - это видимость, совместимости, которой нет, иллюзия любви, которая на самом деле является растлением. В той же интонации оформлена манга "Женский ад" из антологии ДДТ - после домогательств девочка влюбляется в директора. Совращение трактуется через призму искаженного взгляда.

Суэхиро Маруо с изощренным искусством обрисовывает обманчивость среды и окружения персонажа. Так, одним из знакомых Мидори становится мальчик-девочка. Двуполость в принципе сбивает с толку, но поскольку зритель, как и главная героиня, был убежден, что перед ним девочка, эффект тем более обескураживает. Не смотря на откровенный характер жанра, мангака достаточно изысканно изображает двуполость персонажа через визуальный ряд из четырех фреймов: герой отворачивается, чтобы справить нужду стоя. Выбор фреймов одинакового размера создает равномерный ритм, сопровождающий стадии последовательного осознания изменчивой реальности. Такой же непредвиденной становится сцена с убийством щенят - автор не давал никаких предпосылок о садизме героя, он лишь демонстрирует сцены жестокости сразу после трогательной зарисовки игры Мидори с щенятами. Такая резкая ошеломляющая смена тона повествования работает провокацией и в очередной раз доказывает обманчивость мира. Шок усиливает то, что садизм совершается ребенком, от которого такого поведения не ждешь, который к тому же внешне похож на Мидори, а она, в свою очередь, производит невинное впечатление.

По ходу повествования интонация лжи насыщается все более мрачными и зловещими оттенками. Если в начале манги зрителю давали намек на иллюзорность происходящего через образ искусственных цветов, то завершается она сценой предательства. В середине манги карлик обнимает Мидори и одаривает ее обещаниями, в конце - герои визуально разносятся по разным фреймам, что символизирует предательство и расставание, к тому же, иллюзионист помещен в композиционный центр, его окружают обидчики Мидори. Таким образом, предательство является апофеозом лжи, являя собой иллюзию преданности.

Визуально интересно оформлен эпизод горячки Мидори, который является драматургическим предлогом для смены стиля. Суэхиро Маруо отходит от привычной детально реалистической манеры, увеличивает глаза Мидори, деформирует черты лица согласно наивному кавайному стилю. Так, он гиперболизирует непосредственность персонажа, который ищет счастье, и спешит опровергнуть его надежды.

Однако, автор наделяет амбивалентностью не только среду, но и главного персонажа. И в "Шоу уродов господина Араси", и в антологии "Инфернальная рана" Маруо визуально играет с углом зрения, помещая полную луну сзади героинь, чтобы она выполняла роль нимба. Однако, зная контекст повествования, зритель понимает, что героини вовсе не святы, они обладают лишь видимостью невинности. Их непорочность так же изменчива как и появление луны на небосклоне. Первая девушка ухаживает за отцом-инвалидом, но по ночам практикует инцест, а Мидори проявляет недетское любопытство к отношениям со взрослыми людьми.