Провокация. Символы бунта послевоенной японской фотографии

После Второй мировой войны и случая в Хиросиме и Нагасаки Япония испытала культурный и духовный упадок. Последствия войны пошатнули привычную структуру жизни, люди теряли прежние жизненные ориентиры. Поражение повлекло за собой полное опустошение: было разрушено все, включая культурное мироощущение. Теперь оно требовало нового переосмысления и свежего взгляда на сменившееся в стране настроение. Атомные бомбардировки были еще в памяти японцев, когда Япония заключила договор о взаимном сотрудничестве с Америкой, после чего США имела огромную власть над страной. Это вызвало волны протестов в 1960 году, которые только набирали обороты до самого 1969 года. Все это сопровождалось экономическими проблемами и стремительным развитием мегаполисов – чувство подавленности только усиливалось.

В связи с политическим и социальным настроением в стране много художников-студентов объединялись в протестные группы, чтобы через различные формы искусства отразить революционный настрой жителей Японии. Протестующие заявляли о своем желание выйти на мировую арену с целью осветить социальную реальность и собственный образ в этом мире.

Дух протеста, который витал в воздухе, наконец-то смог с помощью фотографов обрести ощутимую материю путем дерзких и нахальных взглядов, дезориентирующих изображений и чернильных фотографий. Большую роль в этом сыграл журнал Provoke, выходивший в 1968 и 1969 годах. Одними из основателей журнала были ключевые фотографы эпохи: Ютака Таканаши, Дайдо Морияма и Такума Накахира. Новая медиа стремительно расцветала в могущественную экспрессию, которая ясно отражала реальность жизни в Японии.

Новым осмыслением травм и угнетающей атмосферы стали эксперименты послевоенных японских фотографов, которые в своих работах стремились найти новый визуальный язык, ориентированный на начало нового этапа в истории Японии. Фотографы провозгласили новый язык, который состоял из зернистой, размытой и нечеткой текстуры совместно с культурой урбанизации.

Provoke Era в Японии – это политический и социальный протест с одной стороны и искусство перфоманса с другой. Стиль фотографов не стоит рассматривать как документация событий, которые происходили в стране, или как экспрессивные абстракции: их стиль – это попытка придать форму случайным и мимолетным событиям. Именно поэтому фотографии получались такими живыми.

В визуальном исследовании представлены фотографы, создавшие журнал Provoke, и их единомышленники, которые так же столкнулись с культурным кризисом Японии в послевоенное время. Вместе они активно действовали в промежутке с конца 1950х и по середину 1970х годов, когда не утихающие бунты, спровоцированные недовольством государственных решений и веденной политикой, достигли своего пика внутри страны. Так как идеологически фото стремилось передать не фактическую действительность, а общее настроение японцев, лидерам течения удалось выстроить визуальную коммуникацию, с помощью которой получалась провокация – это работа с текстурой, пространством и эротическими сюжетами.

Новый визуальный язык, который так же выражался через внимание к текстуре, пытался выразить то, что нельзя выразить словами – мироощущение, включавшее в себя растерянность перед будущим страны. Так, фотография не связывала зрителя с реальными предметами повседневной жизни, ведь цель фотографов заключалась в стремлении лишить ощущения стабильности и уверенности перед тем, что не поддается простому словесному описанию.

Так как фотографы-провокаторы разделяли точку зрения протестующих активистов, они приняли для себя грубый новаторский подход к фотографированию. В несовершенстве фотографий роль играло и взаимодействие с материалом: для печати использовалась дешевая неровная бумага с печатью низкого разрешения. Это лишь дополняло главную идею фотографов, так как уже печатным фото удавалось сохранить тот эффект спонтанности, который так хорошо отражал субъективный взгляд на вещи через призму личных ощущений.

Обращение к грубой и неразборчивой текстуре помог журналу Provoke создать особую характерную динамику: расположенные по всему размеру страницы высококонтрастные фотографии выглядели как небрежные черно-белые мазки. Утонченный язык, выраженный через текстуру, передавал не документальные события волн протеста, а эмоциональное состояние, которое было следствием негодования и недовольства народа.

Интерес к реальным текстурам проявлял Семэй Томацу, он уделял ей много внимания, поэтому на многих фотоработах она является важнейшей частью, она самостоятельна и выступает как повествователь. Это могли быть как абстрактные поверхности предметов, так и кожа людей, которым удалось пережить последствия атомного оружия в Хиросиме и Нагасаки. Деформация телесности и объектов демонстрирует катастрофу, которая повлекла за собой боль и страдания – такова реальность Японии после войны.