Узелковое письмо

Первая книга стихов

Содержит мат.

1

я же сказал что больше нет сказал же последняя я же сказал и вот что мы очень быстро проживём это лето мы быстро слизываем с губ слюну любимых бросаем быстрые улыбчивые взгляды куда-нибудь и так легко новозаветно и говорим последняя сказал же и уезжаем смазав нет почти не смазав сюжета и как часы наша машинка для жизни там смазано моторчики исправны мы лето быстрое последнее сказал же и в общем наши победили победили наши

2

необычайно милый августовский вечер необычайно говорю красиво пахнет приятнейшие сумерки погода хорошая необычайно много горящих окон дождь прошёл и ночью всё сложится должно быть вдвое лучше обоим видно: лунный прыгнул зайчик на тень свою уменьшенную вдвое глядящих в оба день прошёл и нечто им надлежит: нащупать выключатель на яркий день взглянуть с-над горизонта на жаркий под нацелить хладный между и всё испортить меркнущей рукой

3

гулять и разговаривать о да о чём-нибудь вдвойне интересном и ехать вслед да просто ехать вслед и думать всё о да наоборот остаться дома сидеть на стуле просто рассматривать и пагубное небо и как слегка дымится простыня за левою спиной и думать вслед о да немыми пальцами потрогать шмеля или смерть прогнать в окно до этого родиться и так гулять да просто ехать следом ах подождите подождите или нет ну или что там

4

не размыкая век до первой дырки в асфальте

Я. В.

катись моё сердце по пыльной и дальней сердечко моё оставляй на асфальте цепь вмятин коричневых розоватых и матово поблёскивай сворачивай вовремя моя сердечная мышка

катись моё сердце как с плеч головешка внезапно проваливайся сквозь одно из прозрачных отверстий в асфальте тебя там красивыми и ненормальными глазами увидят погладят поместят в стихотворение согреют дадут тебе душа моя тёплое одеяло

катись моё сердце до первого тела

5

и это лучшие ночи человечества московский город туго заштрихован в двух направлениях тугих он сетка трепещет спутав улицы и это… и над натянутым асфальтом или над картой города твой небольшой и женский кулак разжав, разжав его, там влажно ладонью вниз и холодно и жалко тебе как будто чёрный дед мороз перебежав тебе мелькнул справа налево и это… заштрихован канул с полдороги в неудержимо измельчающейся сетке на карте града предрассветного и это и это лучше ночи человече и это при живом-то боге

видишь лето скривлённые улицы града ветер стрелы летающие вдоль года видишь слоем песчаного жёлтого снега добела охлаждённый июль некто с неба засыпает; во сне алкогольном осеннем видишь сотню девиц: несмешные царевны покрасневшие ниспростирают к подножьям ста возвышенных башен косицы, и лезут побелевшие рыцари к ним осыпаясь в южный пляжный желтеющий снег головами по-ноябрьски промозглыми. Видишь ли, осень:

вдоль ножа побежалость к упавшим в глазах к беломесяцу чтобы бутыль опустела это дело осеннее терпкое горько пить за зимний успех белого дела рот которому горько скривя словно город к декабрю закрывающийся как рот спевший песенку перед расстрелом

к ночи соответственно стемнело моя милая жизнь устроилась соответственно с тем что я ещё остаюсь с ней — она глядит мне в зрачки немигающим от бессонницы двоеточием: мои же точки зрения увы не реагируют на свет не сужаются от приближения к ним сверкающих пятаков не вибрируют от боязни быть выколотыми на предплечье — в то время как сами черны ничтожны воспалены а под конец стихотворения — меняются местами с соответствующими напротив и плачут

трое ребят от четвёртого прят: старший мальчишка в комод средний мальчишка под стол младший мальчишка из-под я поискал и нашёл

там за углом не блестит полножа там за спиной не гудят провожа там не кусок откусил полсебя там не зерно клюёт воробья

старший мальчишка в глаза средний мальчишка под пол младший мальчишка из-за я поискал и нашёл

там у соска не пищит полножа там за спиной не гудят провожа там не кусок откусил полсебя там не зерно не воробья

старший мальчишка нигде средний мальчишка ушёл младший мальчишка везде младшего я не нашёл

там за спиной не гудят провожа там не сердечко живёт вполножа там не зерно не там не себя повторяй за мной: я не вижу тебя повторяй за мной: я не вижу тебя повторяй за мной: я не вижу тебя

части словно капли глазные под веками по рукавам шинелей шерстящих строже ночных сторожей части — это когда тебя поминают но также:

боже потрогай хороших их пустоталое тельце душное нежилое и их семикратные жилы здешние места из переписок с нами со мной и с плохими трогай хороших боже сдерживай руку на пульсе спуске поводьях трогай о господи трогай

молчи во сне и разговейся утром а этот мой падающий снег он уже не только проламывая темена похрустывает, но и превращается в простой снежок игральный круглый в глазу я вижу этим всем: открылся похрустывая ложноглаз я вижу им ему: снежинки и снежок и ёлочка порою шерстяный рысцевато-серый бутерброд со снегом волк сажа белая

о После После кто тебя усеял картами игральных круглых городков костями прятками прыгалками туда где все будем

как выпрыгнет белка с-под сердца столкнётся с кукушкой смолчавшей три раза когда я спросил

выкладывать телко рубашкой на стол, и напротив — душонкой к себе, так ведь нет — постоянка: всегда и везде выходящий пасьянс ничего нельзя сделать ничего нельзя сделать ничего нельзя сделать

изглубока из колодца извлекая плевки и слёзы в подсохшие глаза свои обратно, вижу как крепко моя жизнь вцепилась и держит меня немёртвой своей хваткой, крепко всматривается в меня сквозь увлажнённые наконец глаза мои: больно делает мне последнее время въедливый волк разгрызающий мои скорлупы чтобы напоследок укусить ядро — меня, грызущего самого волка чтобы никогда больше непокусанный покусанного не вёз

о дни большого города один из коих я зачал нагим над порванной за предпоследнюю ночь на простывшие теперь бинты постелью, заглянул в себя: простой желудок нелёгкие уменьшенные узлы осиротевшая простата и стигматы кожные vulgaris с внутренней стороны, а вместо сердца —

любимая твой муж моя жена ушли из нас простив и оставив в нас картонные проломы посвист пустоты: ушли вон из большого — в маленький город обессердеченные, одни

меня себе с ножа срежет пером с моей тщетной душной падающей то есть недостроенной ах ты господи недостроенной-таки колокольни взирать — или плевать невзирая засунув смешные мои языки мешанину слов устремляя всё ближе и чем ближе тянется перо к бумаге

беленькой чем ниже — тем выше амплитуда дрожи моей тянется к правой руке и прочь за шкалу оттого что плевать оттого что я люблю эту женщину невзирая

чёрненькой то есть выше взирая люблю её оттого и люблю её оттого и люблю

Бог умер и попал в рай и я кажется вспоминаю где он нас мог видеть раньше и вот: жить мы будем недолго несчастливо и не умрём ни в один из дней ни разу больше не встретимся ничего никому не скажем приветствие ли огонёк ли шорох — стрелял я на них потому что я больше не могу причём да местоимение я в этом случае тавтология

несчастная ты любовь моя — никто больше никто не любит тебя не вьёт за спиной твоей кос не вплетает их в верёвки твои за спиной всякий хочет ударить — одно только времечко лечит только здравствует новый прекрасный день — но косы не вьются провисают верёвками тянутся как поцелуи за спиною воздушные достигают земли будь они пухом — всё одно: земляничные червы ложатся счастливо но из пустых рукавов рубашками к близким сердцам выпадают горюя деревянные крести соломы вдоволь несчастье моё несчастливая жизнь моя смерть несчастная ты любовь моя долгая смерть в один день прекрасный мой в солнце моё горючее солнце прекрасное ты моё