Предыстория чемпионатов мира по футболу

Первую в истории встречу национальных сборных и церемонию открытия нового турнира – чемпионата мира по футболу – разделяли 60 лет. За это время планета преобразилась: люди стали относительно быстро передвигаться на дальние расстояния, родились передовые строительные технологии, появились новые способы передачи информации. Кардинальным образом менялись возможности и потребности человека, а мир вокруг становился все более компактным. Революция в технологиях и общественный прогресс способствовали превращению футбола в игру № 1.

Зимой 1870 года секретарь Футбольной ассоциации Англии Чарльз Олкок бросил вызов шотландским коллегам. В газете Glasgow Herald он объявил о намерении организовать встречу команд двух стран на стадионе «Кеннингтон Овал» в Лондоне. По его мнению, такой матч мог стать отправной точкой для ежегодных поединков футбольных держав.

3 марта игра состоялась и завершилась вничью 0:0. Шотландия была представлена довольно странным коллективом, поэтому матч и не вошел в официальные реестры обеих сборных. В составе «гостей» на поле вышли игроки ряда английских клубов, и некоторые из них даже не были шотландцами по происхождению! Как, к примеру, старший сын всемирно известного премьер-министра и лидера лейбористов Уильям Генри Гладстон, позднее выступавший за сборную Англии и одновременно заседавший в парламенте. Пожалуй, самым колоритным из «гостей» был лорд Артур Фитцджеральд Киннэйрд – истинный шотландец, невероятно увлеченный футболом. Он девять раз выступал в финалах Кубка Англии в составе клубов «Уондерерс» и «Олд Итонианс» и забил три гола: два в чужие ворота, один – в свои. Киннэйрд слыл большим специалистом по борьбе с соперниками на грани дозволенного. Рассказывают, что его жена умоляла одного хорошего знакомого повлиять на Артура, чтобы он бросил играть в футбол. «Вы же знаете, что если он продолжит играть, то дело закончится переломом ноги», – таков был ее последний весомый аргумент. В ответ она услышала остроту: «Да, но не его ноги».

В рядах англичан на поле выделялся Олкок, который, благодаря хорошему дриблингу и сильному удару, считался одним из лучших британских бомбардиров 1860-х годов. Но он видел свое призвание в другом – в популяризации футбола и организации спортивных соревнований. Чарльз Олкок ратовал за введение профессионализма, выпускал первый футбольный ежегодник, организовывал игры национальных сборных. В первой официальной игре, состоявшейся 30 ноября 1872 года в Глазго, Олкок участия не принимал из-за травмы. Кстати, в составе шотландцев отсутствовал и Артур Киннэйрд. Матч завершился нулевой ничьей, хотя обе команды старательно атаковали. На поле вышли сразу 14 форвардов, поскольку англичане играли по расстановке 1–1–8, а шотландцы использовали оборонительную схему 2–2–6. 4000 зрителей, заплатившие за билеты в общей сложности 109 фунтов, остались довольны увиденным.

В Англии игра в мяч была невероятно популярна в течение нескольких столетий – среди как аристократов, так и простонародья. Нередко она приобретала драматический оборот и подвергалась гонениям со стороны властей. Увечья и жестокие травмы сопровождали игру в ножной мяч на протяжении всего времени существования этой народной забавы. Но еще более серьезные последствия для общественной жизни имели беспорядки, возникавшие в ходе или по окончании импровиз рованных матчей. Битые стекла домов и витрин лавок вызывали возмущение окрестных жителей, намеревавшихся провести выходной в церкви или домашнем кругу, а вместо этого страдавших от внезапного выплеска адреналина толпы поглощенных соперничеством мужчин. Площадок как таковых не существовало. В одном из поединков 1772 года, состоявшемся в Хитчине, мяч то по падал в пруд местного приората, то метался по улице Ангелов в направлении рыночной площади и пивной «Артишок» и в конце концов был забит в ворота собора Святой Марии. Француз, наблюдавший за одним из поединков в 1829 году, заметил: «Если англичане называют подобное игрой, то что же в таком случае в их понимании драка?»

Массовому увлечению низов футболом положила конец промышленная революция и стремительное превращение сельских тружеников в городской пролетариат. Миграция из деревень в пока еще редкие индустриальные центры привела к утере традиционных ценностей в сельской общине. Численно увеличивавшийся рабочий класс фактически не мог позволить себе иметь досуг, поэтому угасание «игры предков», футбола, шло повсеместно. Лондонская The Times, описывая в 1842 году существовавший в Ливерпуле уклад жизни, отметила, что «бедные слои населения оказались лишены своих игр, развлечений и повседневных радостей». У самого известного бытописателя той эпохи Чарльза Диккенса не найдешь ни единого слова о футболе.

Парадоксально, что народная игра, процветавшая ранее в сельских и городских общинах Англии, продолжила свое развитие в элитных школах аристократии – в Итоне, Хэрроу, Рагби и Шрусбери. В футбол с удовольствием играли отпрыски наиболее привилегированных семей страны. Поединки проходили в самых неподходящих для этого условиях. Учащиеся элитного Хэрроу играли на поле с отвратительным дренажом, которое после ливней превращалось в грязевую ванну. Чтобы устоять на такой поверхности, требовались немалые усилия, к тому же и мяч должен был быть тяжелее, чем при игре на сухих площадках. Воспитанники Чартерхауса гоняли мяч в галереях картезианского монастыря. В столь стесненных условиях главным было обвести соперника, отдать пас ближнему игроку, на которого тут же устремлялось несколько соперников.

Выпускники элитных школ были одними из первых, кто задался целью каким-то образом улучшить условия жизни своих сограждан, живших в рабочих районах Англии. Объединяя усилия с церковью, Армией Спасения, учителями и наиболее дальновидными промышленниками, они пытались конструктивно использовать свое виртуозное умение бороться за мяч. Незнание реалий трущобной жизни не мешало им нести в массы идеи атлетизма, спортивного образа жизни, наконец, футбола. Брошенные зерна попадали на благодатную почву – статус футбола как народной, хотя и уже изрядно забытой игры, еще не выветрился из памяти пролетариата.

Стремительный рост популярности футбола был бы невозможен без целого ряда общественных сдвигов, позволивших существенно изменить социальную базу команд и повысить посещаемость футбольных матчей. Развитие сети железных дорог, распространение грамотности, увеличение числа печатных изданий и дешевые услуги почтового ведомства – все это лило воду на жернова игры. Но особенно важными факторами стали постепенное сокращение рабочего дня и рост доходов рабочих и служащих. В 1870-х годах в большинстве отраслей промышленности под нажимом профсоюзов были введены новые нормы трудового права, по которым в субботу рабочий день заканчивался в час пополудни. Народ валом валил на спортивные соревнования: кто-то в качестве зрителя, другие как участники. Работавший на заводе инженер писал: «В рабочей среде растет убеждение, что суббота – лучший день недели, поскольку следом идет выходной день. Когда звонок в час дня возвещает о конце работы, трудящиеся покидают производство в весьма расслабленной манере, резко контрастирующей с заметным напряжением, характерным для остальных дней недели. За воротами молодые подмастерья и другие юноши немедленно отдаются делу развлечений».

Транспортное сообщение между городами становилось все более доступным. Появление дешевых билетов в оба конца позволило даже не самым обеспеченным футбольным болельщикам сопровождать свою команду на выездные матчи. В 1895 году, когда арена в Кристал Пэласе была избрана местом проведения финального матча Кубка Англии, тысячи провинциальных болельщиков ринулись в Лондон. «Всю ночь переполненные поезда двигались на юг, выгружая в серые предрассветные часы ланкаширских и йоркширских ремесленников. Они с шумом тянулись по улицам столицы, глазели на исторические монументы, Вестминстерское аббатство, собор Святого Павла. Все они носили серые суконные шляпы, украшенные цветными бантами; были небольшого росточка с неотличимыми доброжелательными лицами», – описывал происходившее современник.

Но особенно важным было то, что в период между 1875 и 1900 годами заработки трудящихся выросли на треть. Люди оказались в состоянии заплатить за свои увлечения, делать взносы в казну вновь образовывавшихся футбольных клубов, покупать билеты на матчи, приобретать мячи и особую экипировку.

Развитие футбола настоятельно требовало выработки единого подхода к проведению игр. Нередко встречи между командами различных учебных заведений или регионов срывались из-за того, что их представители не могли договориться друг с другом о правилах игры.

Серьезные расхождения наблюдались в вопросе, имеют ли право игроки в ходе матча держать мяч в руках. После долгих обсуждений использование верхних конечностей было ограничено, но не запрещено. Некоторые команды своеобразно поощряли переход на новые правила: один из клубов Шеффилда получил перед матчем от соперника белые перчатки и серебряные монетки достоинством в два шиллинга, которые всю игру следовало сжимать в кулаке. Однако касаться мяча руками футболисты могли!

Другим камнем преткновения стал вопрос, могут ли игроки наносить удары по голени соперника. Отчаянные споры об этом велись при создании Футбольной ассоциации Англии в лондонской «Таверне Вольных Каменщиков» 26 октября 1863 года. Выступавший за более жесткую игру Кэмпбелл из клуба «Блэкхит» довольно аргументированно отстаивал свою позицию: «Удары в голень – это составная часть истинного футбола. Те, кто не признают этот прием, просто мягкотелые субъекты, обожающие свои трубки и стакан с грогом или шнапсом больше, чем мужественную игру в футбол. Если вы хотите лишить футбол этого, то вы покончите с храбростью и отвагой игры». К счастью, отцы-основатели не поддались на уговоры Кэмпбелла. «Блэкхит» в знак протеста покинул ряды Футбольной ассоциации.

Однако различия между ассоциациями сохранялись. В частности, шотландцы вводили мяч из-за боковой двумя руками, англичане – одной. В 1880 году перед очередным товарищеским матчем сборных было решено, что каждая из команд будет вводить мяч в игру так, как привыкла. Но судья Дональд Хэмилтон, видимо, страдал забывчивостью и принялся беспощадно наказывать англичан за нарушение правил. Во избежание подобных недоразумений представители четырех футбольных ассоциаций – Англии, Шотландии, Уэльса и Ирландии – встретились два года спустя в Манчестере, чтобы унифицировать правила игры. Создание первых лиг и начало розыгрыша кубков способствовало выработке единого свода футбольных законов.

Правила переводились на другие языки, но иногда не совсем корректно. Один из пионеров футбола в России Леонид Смирнов вспоминал, что перевод был поручен знакомому гимназисту, который из-за неважного знания английского наделал немало ошибок. В частности, лишил голкипера возможности брать мяч в руки! А вот немцы подошли к переводу с присущим им педантизмом: Немецкий футбольный союз провел локализацию правил совместно с Обществом немецкого языка, в результате чего традиционные английские термины получили новое звучание – пенальти превратился в strafstoss, корнер в eckball и так далее.

Следы англичан можно обнаружить у истоков французского, швейцарского, итальянского футбола, в Испании, России и даже далекой Бразилии, куда Чарльз Миллер в 1894 году первым привез грубо сшитый футбольный мяч. Экспорт игры происходил спонтанно, посредством энтузиастов, не желавших расставаться с футболом за пределами метрополии. Первый матч в Новом Свете был сыгран в середине июня 1867 года – всего через четыре года после образования Английской футбольной ассоциации. В нем приняли участие члены недавно созданного в столице Аргентины «Футбольного клуба Буэнос-Айреса». Он, надо признаться, просуществовал недолго: в 1873 году его члены переключились на регби. 18 лет спустя усилиями Александра Уоттона Хаттона в Аргентине была образована футбольная лига, в которую вошли пять клубов. Один из них – «Ломас Атлетик Клаб», сформированный из осевших в Буэнос-Айресе выпускников британской Бедфордской школы, доминировал в местном футболе на протяжении двух десятилетий, правда, изменив в начале XX века название на «Алумни».

Стремительная урбанизация, наблюдавшаяся в конце XIX века в Южной Америке, подхлестнула развитие футбола. Население Буэнос-Айреса росло очень быстрыми темпами: в 1869 году в городе жило всего 178 000 человек, а в 1895-м уже 678 000. Схожая картина наблюдалась и в Бразилии. К примеру, Сан-Паулу разросся с 40 000 в 1880 году до 800 000 жителей в 1920 году. Соответственно, резко увеличилось и число занимавшихся спортом, в особенности футболом, для которого требовалось немногое: площадка, ворота с натянутой вместо перекладины веревкой и, главное, футбольный мяч.

В 1904 году Миллер писал из Сан-Паулу одному из друзей: «Неделю назад меня попросили посудить матч между местными мальчишками, игравшими 12 на 12. Я, признаться, думал, что все будет кое-как, но сильно ошибался – посмотреть на игру собралось около 1500 человек. За последний год здесь было продано почти 2000 мячей, а клубы имеются едва ли не в каждой деревне».