«А где сегодня Эльшан? Мы его ждем!» Как мигранты сегодня согревают Москву

Ежегодно в Москву прибывает порядка 2 миллионов трудовых мигрантов. И пока коренные москвичи в белых воротничках сидят с бумажками на верхушках офисных небоскребов и решают серьезные дела, “гастарбайтеры” доставляют им еду, убираются в их квартирах, воспитывают их детей — этакая вынесенная на мировой уровень привычная патриархальная картина, где муж-добытчик разбирается с важными делами, пока жена всего-то тащит на себе весь быт. И, как это бывает, муж-добытчик, потрудившись, вечером дома отдыхает, а вот у жены наступает вторая рабочая смена, ведь за отдыхающими тоже нужен уход.

Пока у одних рабочий день начинается с чашки двойного эспрессо в 10 часов утра, другие уже в 6 мчатся с окраины города на трех видах транспорта, чтобы к 8 успеть приступить к работе.

При этом миграционный вопрос всегда стоял очень остро, ведь если бы иностранцы только работали, но они же, переезжая, забирают с собой не только вещи, но и свою культуру, обычаи, что порождает конфликты. Одним из самых успешных случаев решения миграционного вопроса считается попытка Великобритании усмирить выходцев из Индии и Пакистана в послевоенные годы.

В 1947 году Индия разделилась на 2 части: Пакистан и независимая Индия. Массовые избиения, грабежи, вооруженные столкновения — всего в ходе раздела по разным данным пострадало от 400 до 600 тысяч человек. Начавшиеся в городах волнения, спровоцировали миллионы людей эмигрировать в Великобританию, где их мечты о спокойной жизни столкнулись с реальностью — борьба за рабочие места и массовые беспорядки на фоне послевоенной бедности. Вопрос религии, который обострял конфликт между мусульманами и индуистами нередко перерастал в уличные драки, погромы и поджоги, причем в разборках часто были замешаны не только участники конфликта, но и случайные прохожие — местные жители. Нападения на индуистские храмы и мечети становились нормой.

Пытаясь урегулировать конфликт и упростить процесс интеграции мигрантов в новую среду, власти Великобритании вводили различные социальные программы. В школьные учебные планы добавлялись модули о культурах различных стран, включая Индию и Пакистан, открывались бесплатные курсы английского языка, чтобы помочь мигрантам освоиться. В районах, где в основном селились приезжие, организовывались советы общин, где у мигрантов появлялась возможность обсудить проблемы с местными властями напрямую. Национальные фестивали и дни культур активно продвигались государством. Помимо культурного обмена, такие активности помогали местным жителям узнать больше о традициях иностранцев.

Британские власти стремились облегчить процесс адаптации мигрантов, снизить уровень межэтнического напряжения и создать более гармоничное мультикультурное общество.

Естественно, полностью искоренить проблемы, вызванные притоком мигрантов, не удалось, однако благодаря принятым мерам, процесс адаптации приезжих стал комфортнее и уровень напряжения в обществе значительно снизился.

Но, как это известно, опыт других стран предыдущих лет никого и ничему не учит. Поэтому до сих пор приезжие в Россию мигранты сталкиваются с проблемами, решать которые, кажется, никто не намерен.

Район, улицы которого переполнены овощными лавками, шаурмичными, табачными магазинами и забегаловками, где работают только мигранты.

И это не дискриминация славянского населения, это — констатация факта: “Текстиля”, в глазах коренных москвичей, это те самые пакистанские районы в Лондоне, где не встретишь ни одного “коренного”. Молодых девочек, переезжающих в Текстильщики, в шутку (или нет?) предупреждают: “После 00 на улицу в короткой юбке не выходи — чеченцы украдут, сдадут в рабство”.

"А что у меня? У меня все четко, двигаемся, работаем. В Москве живу уже 12 лет, в магазине работаю третий год, шел в метро и увидел объявление — нужны продавцы, вот и попал сюда", — делится Саид — работник небольшого продуктового магазина, расположенного на первом этаже 61 дома на Волгоградском проспекте.

"Вся моя семья: жена, дочка, сестра — тут [в Москве], в Азербайджане только двоюродные братья. По whatsapp'у с ними созваниваемся иногда. Сейчас время такое: никто никому не помогает, но я помогаю. Когда надо".

"Образование? Есть, конечно. Дохрена. Строительный колледж номер 26: там столяр, потом маляр. Парикмахерские курсы закончил, разряд на охрану есть даже...

Маляр-штукатур — это для корочки было, а вот на парикмахера пошел, потому что попробовать всегда хотел, как это вообще, но там так обучали, ай, машинкой не научили нормально пользоваться, а без опыта же нигде не берут...

Сейчас времени нет чтобы где-то учиться. Каждая минута — деньги. Жена, ребенок растет — всем нужны деньги. Это раньше мог ходить учиться, выбирать — сейчас уже все.

Я вижу, что Москва развивается, все хотят заработать, поэтому все и двигается. Те, кто отдыхать хотят, в Азербайджане остались (улыбается). Но чтобы там отдыхать, тоже деньги нужны. Этим летом ездил домой: своих навестил, город посмотрел — может и в следующем году поеду, но это если деньги будут".

Вопрос денег в контексте целей переезда в Москву становится центральным и во время беседы с Мохирой — сорокалетней продавщицей в продуктовой лавке формата “Найдешь все: от апельсина до гуталина”, куда, из-за удачного расположения (Волгоградский проспект, 69А), чаще всего заглядывают по пути домой, когда сворачивать в супермаркет не хочется.

"Я с мужем здесь [в Москве] работаю, дети мои дома, в Таджикистане. Они маленькие пока, в школе еще учатся. А здесь не надо им учиться — люди не примут. В Москве не жизнь — только работа".

Перебивает беседу заглянувший в магазин покупатель-знакомый Мохиры:

"Мы второй год в Москве, живем на Авиамоторной. Сразу как приехали, я на выпечке работала, но сложно все это было.

Я вообще санитарка по образованию. Но там у нас зарплата маленькая, а жизнь дорогая. На месяц знаешь сколько? 12 тысяч зарплата! Пост — 21 час в сутки, а зарплата 12 [тысяч]. Ни на что не хватит. И так у всех. Я же для этого и приехала сюда: помогать дому, детям, братьям. Если не помогать, то зачем бы я здесь была? Для детей работаю... но пусть пока учебу там [в Таджикистане] закончат, потом с мужем будем думать, где им жить".

Но есть среди приезжих мигрантов и те, кто в Москве живет с рождения и, кажется, уже смогли “стать местными”: